Запойное чтиво № 1 - Александр Крыласов

— Зачем?

— На-а-адо.

Бурмакин, как голодный на еду, накинулся на бытовую технику. Он сразу включил и компьютер, и телевизор, и ноутбук, и айпад, и планшет, и принтер, и музыкальный центр.

— Во, дорвался, — хмыкнул Переплут, — да у тебя, Ивашка, гаджетная зависимость.

— Фу-у-у, у меня такое ощущение, что долго электричества не было, а теперь его дали, — облегчённо выдохнул Бурмакин, одновременно просматривая электронную почту, читая новости, ища расписание пригородных поездов, скачивая разговорник древнеславянского языка и распечатывая его на принтере.

— До чего ж вы докатились, потомки свободных славян, — нахмурился Переплут, — вы прям молитесь на эти дивайсы. Прям на колени готовы перед ними стать.

— Знаешь, брат два, — признался Ваня, — когда я полдня не вижу свою электронную почту, у меня начинается конкретная ломка.

— Тьфу.

— А Припекала где?

— Мы его потеряли, теперь Припекалу от дев за уши не оттащишь.

— Во, даёт, забабенник, — захихикал Бурмакин, сверяясь с разговорником, — а ещё лучше — дрын женонеистовый.

— Мы тоже ребятишки хоть куда, — запищали Ермолай и Спиридон, — только нас всерьёз никто не воспринимает.

— Ну-ка, баловники, полезайте быстро сюда, — приказал Переплут, доставая с антресолей кошачью переноску.

Анчутки забрались в переноску, и она заходила ходуном.

— Тут тесно, — не утерпел Ерька, — Спирька, не толкайся!

— Сам не толкайся!

— Цыц, нечисть хвостатая, — прикрикнул на них Переплут, — доберётесь, не баре.

На перроне Курского вокзала Ваня зацепился взглядом за двух похмельных мужиков. Они стояли перед палаткой с напитками и напряжённо зырили на ряды банок и бутылок, потом принялись вытряхивать из карманов последнюю мелочь. На пиво, как обычно, не хватало нескольких рублей.

— Давай, хоть воду купим, — предложил один из ханыг, постарше и поприличнее.

— На кой?

— Всё равно, на пиво не хватает.

— Токсин, твоя очередь, — напомнил второй, — давай, настреляй двенадцать рублей или стибри.

— Нет, Хорёк, это ниже моего достоинства.

— Ниже твоего достоинства только ноги, — огрызнулся Хорёк, парняга с явными криминальными наклонностями.

— Сам настреляй, мне неудобно, я даже сигареты не стреляю.

— Ему, неудобно, — завёлся Хорёк, — а как на халяву пить — так удобно?!

— Попрошайничать не буду, — наотрез отказался Токсин, — воровать, тем более. Мне моральные принципы не позволяют.

В их перепалку, не долго думая, вмешался Переплут.

— Мужики, смело покупайте воду «Шишкин лес», по бутылкам разлита водка.

— Не бреши, — отбрил его Хорёк.

— Оставшимся здоровьем клянусь, — побожился Переплут, — это коммерческая тайна, но я сегодня добрый.

— Если такой добрый, так дай двенадцать рублей, — предложил Хорёк.

— Если такой глупый, так бери пиво, а мог бы водовки накатить, — заметил Переплут.

— Ну, что же, господа, проведём следственный эксперимент, — Токсин протянул продавщице мелочь, взял артезианской воды и сделал глоток, — действительно, водка.

— Не может быть, — потянулся за пластиковой бутылкой Хорёк, — водяра, в натуре, водяра.

Собеседники говорили не так уж громко, но уже через пять секунд пассажиры со всей платформы очумело бросились к палатке и образовали очередь за водой «Шишкин лес». Раздался недовольный женский голос:

— Вася, ты куда?! Электричка же уйдёт!

— Да хрен с ней, с электричкой. Смотри, водку почти задаром продают, — мордатый садовод, гружённый граблями и корзинами, пролез в самое начало очереди.

— Вася, ты же не пьёшь, ты же почечник.

— Почки пройдут, а водка останется, — Василий извлёк из кошелька крупную купюру, — «Шишкин лес», на все.

— Лопнешь, куркуль! Нам немного оставь! — закричали мужики из очереди, передразнивая его жену, — Вася, тебе же нельзя, ты же по-о-очечник!

— Водка почкам не помеха, — вспотевший от счастья, садовод принялся дегустировать водку и раскладывать бутылки по корзинам, — интересно, неужели вся партия такая?

— Не бойтесь, граждане и гражданочки, водяры на всех хватит, — не подумав, брякнул Ваня.

— Качать его! — рявкнул Василий, и уже затарившиеся бухлом пассажиры, принялись подкидывать Бурмакина в воздух.

Иван испытал неземное чувство полёта и всенародного признания.

— «Шишкин лес» кончается! — донеслось из очереди.

Народ снова бросился к палатке, а Иван из самого зенита славы шлёпнулся на платформу. Грузно и убедительно, как порванная грелка.

— Хорошо впечатался, — оценил Переплут, — ну, и как тебе, Ваня, извивы народной любви?

— Я себе, кажется, хребет сломал, — просипел Бурмакин.

— Интеллигентные люди говорят — позвоночник, — поправил Переплут, — вставай, лежебока, хватит грязь собирать, вон, и электричка подошла.

Ваня, кряхтя, поднялся с платформы и заковылял к вагону. Как назло, в него набились, исключительно, покупатели «Шишкиного леса». Они тут же принялись трескать дармовую водку, занюхивая её рукавом, и обмениваться впечатлениями. Пассажиры вагона дружно пришли к выводу, что подмену осуществили торговцы, чтобы избежать таможенных акцизов. Электричка не миновала и пяти остановок, а народ уже был в дупелину. Хорёк, почувствовав раздолье, тут же принялся воровать кошельки, часы и телефоны. Он уже набил украденным целую сумку, когда обратил внимание на переноску.

— Притворись спящим, — шепнул Переплут Ивану и громко захрапел.

Бурмакин последовал его примеру. Ворюга на цыпочках подкрался к переноске и осторожно в неё заглянул. Оттуда на него сверкнули прозрачные глазёнки.

— Наверняка, щенки хаски, — пробубнил себе под нос Хорёк, — уж больно глаза у них светлые.

Из переноски раздалось собачье тявканье.

— Дорогу-у-ущие, небось, — воодушевился воришка, — на пятьсот баксов потянут, не меньше. Уда-а-ачный у меня сегодня день.

Хорёк открыл переноску и сунул туда два пальца.

— У-тю-тю, мои пёсики.

Еря вцепился зубами ему в указательный палец, а Спиря в средний.

— Да чтоб вас, сучары! — заматерился карманник, дуя на окровавленные пальцы и швыряя в переноску смартфон, — заполучите, твари!

Анчутки увернулись и вновь затявкали. Вор осторожно заглянул в переноску.

— Мужик, а, мужик? — шмыгнул бархатным пятачком Еря.

— Что-о-о? — зачарованно протянул Хорёк.