Запойное чтиво № 1 - Александр Крыласов

Из дверного проёма выглянул чёрный котёнок. Он прогулялся вдоль всей подсобки, уселся ровно посредине и принялся деловито вылизываться. Бурмакин в три прыжка преодолел расстояние до двери и осторожно выглянул из подвала. На лестничной клетке, слава Аллаху, никого не было, зато на пороге валялись его треники и рубашка, Ваня быстро оделся и поспешил домой. Вера уже ушла, на диване по хозяйски развалился его двойник и смотрел телевизор. Переплут, не отрываясь от экрана, кивнул Бурмакину и отправил в рот пирожок с капустой. На тумбочке зазвонил телефон, из трубки послышался восторженный голос Веры:

— Привет, Ванечка, хочу тебя сказать, что ты был бесподобен. Такого сумасшедшего секса у нас с тобой давно уже не было. Пока, мой хороший, целую.

Нежданова дала отбой, а Бурмакин уставился на Переплута, как партизан на предателя отряда. Тот виновато отвёл глаза, но жевать не перестал.

— Ты… мою… девушку факнул?!

— Так полуфилось, — пробормотал Переплут набитым ртом.

— Что, значит, получилось?! — взбеленился Бурмакин.

— Ну, а что мне делать? Я вошёл сюда без всякой задней мысли, хотел пирожок ущучить, а она лопочет: «люблю тебя, Ваня, хочу тебя, Ваня», и предлагает помиловаться в душе.

— А ты?!

— А что я? Задвинул створки, включил тёпленькую водичку…

— Избавь меня от этих гнусных подробностей! — завизжал Иван.

— Почему гнусных? — удивился Переплут, — нет, нет, ты должен выслушать меня до конца. У твоей девушки пригожее личико, точёная фигурка, прохладная попка, упругие грудки…

— Заткнись!

— Ванятка, да ты лицемер, — остолбенел Переплут, — а какие слова говорил, какой толерантностью грозился.

— Но у всего же есть предел! — окончательно рассвирепел Бурмакин.

— Ты полагаешь?

— Скотина ты, Переплут, — раздражённо выдохнул Иван, но уже без прежнего пафоса, — сначала девушку мою трахнул, теперь подробностями хочешь поделиться.

— Вот за что люблю тебя, Ваня, то за твою отходчивость и беспринципность. Ну, помиловался я с твоей невестой, ну и что? Делов-то.

— Не скажи, я переживаю, — неуверенно заметил Бурмакин.

— Если бы все так переживали, Дездемона умерла старушкой.

— И всё-таки, Переплутище, ты порядочный свинтус.

— Я свинтус? — оскорбился брат два, — а что, мне нужно было отказать девушке и тем самым обидеть её? Намекнуть ей, что она не нравится мне, как женщина? То есть не мне, а тебе. Я выполнил за тебя жениховский долг, доставил твоей любимой неземную радость. И я же свинтус? Спасибо мне должен сказать, а не лаяться. Боги свидетели, я ей столько радости доставил.

— Представляю, что могут вытворять, занимаясь сексом, извращенцы типа тебя, — нахмурился Бурмакин.

— Сексом нужно заниматься так, чтобы девушка потом за тобой с матрасом ходила, — изрёк Переплут, поглаживая себя по животу и целясь за новым пирожком.

— Я тоже поднатужусь и буду рекорды ставить, — пообещал Ваня.

— Ты что, с Богом хочешь посоревноваться? — усмехнулся Переплут, — куда тебе, гундосому. Заметь, я занимался с ней любовью в твоём обличье, а ведь мог легко превратиться в Джорджа Клуни, Антонио Бандераса, Филиппа Киркорова или Николая Баскова. На выбор.