Фантастиш блястиш - Григорий Аркатов

И тогда стало внезапно ясно, что рассуждать о высоких материях здесь и сейчас слишком неуместно, да к тому же и неблагоразумно.

– Вас ждут, – добавил Павел.

«Да это впрочем и не новость», – добавил внутренний голос.

«Очень хорошо».

Я отлично понимал и отлично слышал все то, что упорно твердили мне те двое, что с исключительным правом сопровождали меня в моем удобном десятилетнем тюремном заключении. Они всегда говорили также четко и прозрачно, как и тот неизвестный голос, что нечасто выдавал короткие фразы из дрынкающей телефонной трубки монотонно зеленого цвета. Мне всегда было приятно слышать это незамысловатое общение. В нем была своя изюминка. Но даже и она никак не могла повлиять на неожиданно возникшую в моей голове очаровательную манию.

– Ужасно странно…, – непроизвольно прошептал я, оглядываясь по сторонам.

Мои глаза медленно, но верно цеплялись взглядом за стены, потолок, предметы интерьера и прочие детали, скользили по ним, пробуждая мелочные малозначительные воспоминания запахов, звуков и событий, воспоминания о чем-то еще, о чем всегда знал мой истосковавшийся по свободе мозг.

– Ужасно странно…, – еще раз прошептал я, а потом спросил у Павла, – Не правда ли?

Павел не ответил. Он остался молчаливым неподвижным истуканом с металлическим подносом для завтрака в руках. Таков уж был его одиозный образ…

«И это печально…».

Однако все. Так было решено мной. И, положив телефонную трубку монотонно зеленого цвета на ее законное место, я наконец-то направился к двери. Дверь как обычно не пришлось открывать самому. Она сама тихо скользнула и освободила проем.

– Спасибо…, – пробормотал я по странной и необратимой привычке.

И надо сказать, что воспринималось это еще и как глупость. Но не просто так с бухты-барахты, а потому что мне не дано было знать, кто же именно так благодушно и точно время от времени занимается многими странными вещами.

Он стратегически необходимо открывает передо мной двери, закрывает их позади меня, а еще с вежливой аккуратностью защищает мои глаза механически движимыми шторками, когда чересчур яркое солнце внезапно решает заглянуть в окно моей основательно обустроенной одиночной камеры… Кажется, было что-то еще, но всего я не смог запомнить и детально выложить опосля… Ну и черт с ним! Главное, что был некто неизвестный, кто не называл себя и не выдавал своей таинственной личины. И потому в конечном итоге было совершенно неясно к кому я обращаюсь и зачем.

«Ну и черт с ним!» – мысленно порешал я.

И тут же снова…

– Спасибо…

Да, я снова произнес это, когда, сделав несколько шагов, оказался перед очередной своевременно открывающейся дверью. Что ж некоторые привычки неизлечимо въедчивы. И видимо, с этим мне уже ничего нельзя поделать.

«Горбатого могила исправит», – часто утверждала моя маман.

И тут я был с ней согласен целиком и полностью. Хотя обычно такого не случалось. Слишком разными мы были людьми. Ну, да и ладно.

«Все рано или поздно случается».

Я вошел во вторую таинственным образом открывшуюся передо мной дверь и оказался в небольшой комнатушке предельно аскетического дизайна. Мне приходилось в ней бывать и раньше.

Наверное, такое случалось раз шесть или восемь за всю историю моего тюремного заключения. Но было это очень давно, когда мой настойчивый адвокат еще верил в силу апелляций и экономических амнистий. Сегодня я ожидал увидеть его в этой комнате раз в седьмой или в девятый. Однако…

«Какого лешего?????????????????????!»

Некое странное озлобленное удивление напористо вскипело в моей черепной коробке, когда за серым бесформенным столом на металлических ножках мною была обнаружена отнюдь не та персона, которую я ожидал лицезреть.

– А ты еще что за хрен?!

Несомненно, я мог бы в тот момент проявить себя как сдержанный и благоразумный член общества. Но что-то внутри меня, незаметно накопившееся за десятилетие вынужденной изоляции, требовало немедленных и обязательных разъяснений.

– И где черт возьми Василий?!

Маленький невзрачный кавказец в дешевом пятнистом костюме и при желтом галстуке определенно не ожидал настолько нерадушного приема и потому едва не приобрел косоглазие из-за моих напористых нападок.

– Простите, – сказал он и ничего более.

Но к этой очень укороченной реплике прилагалось стойкое выражение лица, выражавшее убедительное пожелание успокоиться и сесть на имевшийся в наличии свободный стул бесформенного серого покроя и при металлических ножках.

А что я? Я определенно не хотел успокаиваться. Слишком уж много адреналина здесь и сейчас выплеснула в кровь моя затаенная злоба. Так что успокоиться было сложно. Но это нужно было сделать.

Нужно было перестать рыскать по углам сверкающим гневом взглядом и начать играть теми картами, которые случайно-непредвиденным образом раздала этим утром Вселенная.

В этом был смысл.

В этом было куда больше смысла, чем во всем прочем.

«Так нужно», – сказал я самому себе, – «Ведь ты слишком долго ждал возможности вырваться за пределы двух комнат и крохотного коридора между ними. Огромный необозримый мир ждет тебя. Ты нужен ему».

О, это был самый достойный аргумент. И после такого мне уже было сложно злиться на странные и неожиданные обстоятельства.

Конечно, никакой доброты или умиления маленький невзрачный кавказец от меня так и не дождался, но я хотя бы перестал раздраженно и буйственно вопить. И даже более…, усевшись на серый бесформенный стул с металлическими ножками, я в срочном порядке завязал со всеми своими предшествующими закидонами и очень контрастно перешел на деловой стиль общения.

– Так кто вы есть, уважаемый? – спросил я в первую очередь.

Маленький невзрачный кавказец ответил не сразу. Скорее всего, он несколько секунд выжидал возможного подвоха, в результате которого я вроде как должен был наброситься на него и начать нещадно душить. Однако секунды прошли, исчезли, как говориться, в небытие, а ничего подозрительного так и не случилось. Я просто сидел напротив него и ждал. Мы оба ждали. А когда ожидание стало больше похожим на занудство, мой потенциальный собеседник все же соизволил начать разговор.

– Меня зовут Муратов Найман Абдулгазыевич…

«Батюшки родные…», – подумал я, так и не запомнив ничего из сказанного.

– … и я ваш адвокат.

О, здесь мысленная остановочка была просто жизненно необходима. Без нее мозг мог бы неотвратимо взорваться самым безудержным образом и тогда бы серые стены серого крохотного помещения оказались бы обильно забрызганными кроваво-серыми ошметками.

– Кх-кх…

Способность говорить ко мне вернулась не сразу. Удручающее и невообразимое заявление того, кто сидел прямо передо мной за серым бесформенным столом с металлическими ножками, нанесло слишком увесистый удар по моему самообладанию, по моему самолюбию и по чему-то третьему, чему я, впав в непредвиденное замешательство, так и не смог дать достойное имя. Но это неважно. Важно, что маленькому невзрачному кавказцу пришлось немного подождать.