Фантастиш блястиш - Григорий Аркатов

«Ну и черт с ним», – подумал я.

«Валим отсюда», – посоветовал внутренний голос.

«Так точно».

Поднимаясь с серого стула с металлическими ножками и отодвигая его в сторону, я очень сильно надеялся на то, что на меня все же обратят внимание. Но нет, ничего такого не произошло. Все осталось по-прежнему.

– Мавр сделал дело, мавр может отвалить?

Нет, слова тоже не помогли. И тогда я просто направился к выходу из маленькой серой комнаты. Но только не к тому, в котором бесцеремонно исчез высокий брюнет в темно-синем двубортном костюме и с желтым галстуком. В отличие от него меня ждала другая дверь – серая деревянная, выкрашенная изнутри в зеленое. И как хорошо, что она не была отвлечена от всего сущего и происходящего какой-то странной призрачной мишурой…

«Работает как часы», – подумал я, едва деревянная дверь отворилась передо мной.

«В отличие от твоего якобы адвоката…», – добавил внутренний голос.

Конечно, я мог бы продолжить этот спорный диалог, но не было желания. Зато мне все еще невыносимо сильно хотелось вернуться в свою одиночную камеру. А потому не имело смысла терять и тратить еще какие-то секунды, минуты и тому подобное. Вот я и шагнул в дверной проем, а там… Как и прежде далеко идти не пришлось. В моей крайне идеалистической тюрьме все было рядом, все было под рукой. Так что понадобилось всего лишь несколько шагов для того, чтобы вновь оказаться в той самой комнате, в которой я вынужденно провел последние десять лет.

«Как странно…».

Стоя на пороге, я огляделся в некой томной непринужденности.

«Как странно…».

Я мог бы выдавать подобные фразы целыми вагонами, однако от их непрерывного рождения в этом странном мире не произошло бы ничего существенного и не изменилось бы ничего принципиального. Мое аутентичное одиночество от этого ничуть бы не поколебалось. Оно никуда бы не ушло и не уехало. Ему было слишком хорошо со мной, чтобы двигаться дальше. Оно хотело оставаться со мной вечно.

«А чего хочешь ты?» – спросил меня мой назойливый голос подсознания.

Он спрашивал, а мои глаза тем временем как-то наивно и бессмысленно вглядывались в изящный платяной шкаф, в два деревянных стула с отличным лакированным покрытием, в большой телевизор с изумительным качеством изображения, в очень удобный компьютерный стол с лежащим на нем ноутбуком последнего поколения. Глаза смотрели и на еще один удобный стол и думали о том, как можно было бы прекрасно отобедать за ним в самый последний раз, а так же написать кому-нибудь искрометное письмецо в конверте.

«Все это мечты…».

«Я знаю…».

Понимая собственную слабость, мне захотелось сделать еще один шаг вперед. И я тут же без каких-либо сомнений шагнул вперед. Дверь за моей спиной сразу после этого медленно и тихо затворилось. И мир вокруг меня на мгновение вроде как снова стал целостным.

«Прекрасно!» – мысленно воскликнул я.

«Прекрасно?» – спросил мой внутренний голос.

Но разве я был обязан ему отвечать? Разве он не мог самостоятельно дойти до осознания того, что маленький мирок, обитающий в небольшой хорошо обустроенной одиночной камере, и впрямь был по-своему прекрасен.

Почему? Да потому, что в нем можно было беспечно просыпаться и непринужденно засыпать, потому что странный и немногословный Павел обязательно приносил завтрак, обед и ужин. И в нем не было настоящих проблем, хоть и встречалось очень устойчиво напрягающее соплежевание…

«Это отличный мир и в нем все так просто…».

Такое утверждение казалось мне верным. Но здесь и сейчас такой мир мог быть реальным лишь на очень короткое мгновение, потому как я слишком отчетливо представлял в своей голове, как механизм неотвратимых перемен медленно начинает шевелить своими беспощадными лопастями. И потому мне только лишь и оставалось, что согласиться и сдаться на бескомпромиссный произвол судьбы, сделать еще несколько шагов и угрюмо присесть на кровать…

«Отлично… почти идеально…».

Едва задняя часть моего тела частично продавила мягкий матрац, мне стало немного спокойнее. И хотя в уставшей голове по-прежнему непримиримо роились всяческие терзающие и мучающие сомнения, я все же вроде как стал ощущать себя гораздо менее подавленным и разбитым. В какой-то мере мне даже стало проще принять тот факт, что привычный мир уже ускользает из моих рук, и что завтра я окажусь в совершенно новом ужасном и незнакомом мире…

«Материальное касание…», – подсказало подсознание еще до того, как я успел озвучить вопрос, вытекший из происходящего.

«Замечательно…».

Я растягивал удовольствие. Конечно, это было глупо и безрассудно. В этом не было ни пользы, ни смысла. Но зато было очень много удовольствия. Безусловно, кто-то когда-нибудь в данном месте контекста обязательно усомнится в моем здравомыслии. Он обязательно скажет: «Как это?» или «Почему?». Возможно даже «не понимаю…». Но понимать и не нужно. Ведь в тот момент, когда я в последний раз тихо и безмятежно проводил минуты, сидя на той самой кровати, что целых десять лет служила мне душевным и телесным пристанищем, мне не хотелось думать или понимать. Мне хотелось чувствовать. И я чувствовал, как изящно ускользают эти последние мгновения…

Однако само понятие «мгновения» подразумевает их максимальную краткосрочность. Так что неудивительно, что те, что были в моем распоряжении, растворились в небытие очень быстро. Правда, понял я это не сразу, не моментально…

«Ах-ах-ах…», – с беспристрастным умилением смеялся надо мной мой внутренний голос.

– Дрын-дрын!… – а так чуть позже надо мной посмеялся непрошеный звонок телефонной трубки монотонно зеленого цвета.

«Нет, нет и еще раз нет…».

Я не хотел. Я не ждал никакого телефонного разговора. Он не был мне нужен. И мнение изнутри настаивало на том, что он обязательно будет бесполезен, что лучше было бы посвятить себя тому, что действительно нужно, то есть тому, чего я действительно хотел. А прямо сейчас я хотел всего лишь одну-единственную простую и неособенную вещь – еще немного усидчивого созерцания на кровати.

Однако…

– Дрын-дрын!.. Дрын-дрын!..

Телефонный аппарат не собирался сдаваться. Он все звонил, звонил и звони… Конечно, с перерывами, с паузами, но с очень незначительными…

– Черт!.. Задолбали…

Не то чтобы я не выдержал массированной звуковой атаки посредством телефонной связи. Просто в какой-то определенный момент весь смысл упорствовать взял и улетучился. Почему??? Ну а как можно было пытаться медитировать в таких злонастроенных обстоятельствах? Никак? Вот и я об этом.

– Дрын-дрын!.. Дрын-дрын!..

А вот шанс взять в руки чертову телефонную трубку монотонно зеленого цвета все еще неумолимо сохранялся. Он был высок как никогда.

– Дрын-дрын!.. Дрын-дрын!..