Однорукий аплодисмент - Энтони Берджесс

Смухлевать с паспортом на самом деле не так уж и трудно. Своего рода счастье, что мы с Говардом ездили не по двум отдельным паспортам. Вот что мы тогда сделали: получили один, на самом деле на Говарда, с двумя нашими фотографиями на одной странице, я, как жена, или femme,[22]обе припечатанные печатью Министерства иностранных дел, только на фотографию Говарда пришелся очень маленький кусочек кривой от того самого овала, внутри которого лев с единорогом и надпись «МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ». Поэтому Реду было на самом деле не трудно сделать фото па паспорт (готово в твоем присутствии) в понедельник у Билби и вклеить его в паспорт Говарда на страницу 3, сначала, конечно, содрав фотографию Говарда. В любом случае, это все равно только чтоб переехать капал, никто не собирается слишком близко разглядывать, а описание на странице 2 не слишком-то определенное, у Реда в любом случае темноватые волосы, как у Говарда, а также тот же возраст, и он только немножечко меньше ростом.

У меня было немножко проблем в банке утром в понедельник, не столько проблемы по-настоящему, сколько небольшой всеобщий переполох, потому что я хотела снять так много денег. Но везде были подписи Говарда, от этого никто не мог отмахнуться, это было не их дело, это были деньги Говарда, а теперь мои по справедливости. Мне пришлось повидать менеджера и объяснить, что мы опять собираемся за границу, а он говорит, что ему все это в самом деле не нравится, обналичивать такой крупный чек, а я говорю, не его это дело, я беру па себя всю ответственность. Тогда он говорит, что надеется, мне известны правила насчет вывоза денег, а я говорю, что про это все знаю, а потом меня осенило, и я говорю, эти деньги на приобретение драгоценностей и поэтому Говард мне все предоставил. Ну, после всей суеты, и мычанья, и вздохов все это очутилось в моем в чемодане из свиной кожи. Так что «Дейли уиндоу» не получит ни пенни.

Когда буду во Франции, напишу муниципальной жилищной комиссии, или как ее там, и скажу, дом нам больше не нужен, мы теперь собираемся с мужем жить за границей, а с ТВ, с мебелью и со всем прочим пускай делают что хотят, может быть, отдадут престарелому пенсионеру или кому-то, кому оно нужно. Говарду это понравилось бы. Практически все прочее, включая колун для угля, я уложила в желтый баул, а Ред взял чемоданы Говарда, а также его одежду, которая вполне сносно ему подошла. Идея была на минутку заехать в Париж, потому что Ред сказал, что Париж хорошо знает и хорошо говорит по-французски, а потом где-нибудь найти виллу или еще что-нибудь. Так или иначе, он сам неплохо управился, позвонил по телефону в «Континентал транкс», заказал по-французски номер в отеле, который назывался «Сюперб» или как-то там еще, для месье и мадам Ширли. «Британские железные дороги» без всяких проблем забрали багаж, хотя попотели над сундуком с бедным Говардом в нем. Тот сундук был в багажном отделении, когда мы ехали в Фолкстон, и с нами на борту парома, когда переплывали канал, причем меня очень тошнило.

В Булони во Франции багаж наш, похоже, таможенников не очень интересовал, и Ред отпустил про сундук шутку, сказал, будто в нем мертвый труп, над чем все хорошо посмеялись. Мертвому трупу бедного Говарда было всего несколько дней, погода была очень холодная, конец января, но по-прежнему оставался вопрос, как избавиться от него таким образом, чтоб никто не заподозрил, а Ред говорил, быть во Франции не совсем значит быть за границей, так как тут теперь Интерпол, Скотленд-Ярд кругом связан с Сюрте, и так далее. Поэтому, говорил он, нам надо быть осторожными.

Мне Париж понравился по-настоящему, магазины и тому подобное, хотя было очень сыро и холодно, Ред немножко вернулся в свое старое настроение и был очень любящим. Он начинал понимать, что нам не в чем себя обвинять, а моя совесть вполне чиста, оставался лишь один вопрос насчет того самого трупа бедного Говарда. Он был там, в сундуке, в нашем номере отеля, и как бы казалось не совсем прилично быть там вместе с Редом и с Говардом, пусть уже и не живым. Мы передумали всякие вещи, типа поджечь отель, но это как бы казалось нечестным. И однажды Реда осенила идея, которая вроде бы могла сработать. Он сказал: