Призрачная дорога - Александр Снегирев

1

– Вижу, вы достойный писатель. Аж сердце радуется, – произнесла уполномоченная, рассматривая фотографию на свет. – Смотрите, какая на вас папочка. – Она придвинула ко мне кипу подшитых листов.

– Разрешите взглянуть? – попросил я.

– Извольте, – на старинный лад ответила она.

Уполномоченная преувеличила, сказав, что папка посвящена целиком мне.

Помимо скриншотов с моих постов, которые враждебные опекуны сочли компрометирующими, всё то же самое имелось и на Кисоньку. Безобидные картинки и слова трактовались с поражающей воображение фантазией.

В изобилии прилагались кассовые чеки, подтверждающие траты конкурентов на сиротку, плюс фотографии самих конкурентов.

Женщина с ярким ртом, глаза спрятаны под тёмными очками, через лицо чёрная прядь. Не хотелось бы иметь с этим ртом дело. Будь я крестом, который такой рот желает прикусить, ожил бы и убежал.

Мужчина с широкими плечами и крепкими скулами.

А вот они втроём с сироткой.

Сиротка в его крепких руках,

сиротка в её цепких объятиях,

сиротка с лысой кошкой.

– Шикарный мужик, – уполномоченная мечтательно улыбнулась, кивнув на боксёра. – Я, кстати, тоже пишу.

– Это прекрасно! – очнулся я.

– Песни. – Уполномоченная поднялась из-за стола, отперла сейф и достала из него маленькую, будто детскую, гитарку.

Усевшись обратно в своё крутящееся кресло, она сделала печальное лицо, перебрала струны и запела низким голосом женщины с судьбой:

– Я выросла у зоомагазина, – пропела она игриво, словно Кармен. – Рыбкой золотой меня не удивишь. – Кармен сменилась бывалой куртизанкой бальзаковского возраста. – Ленинский проспект, Ленинский проспект, под окнами моими ты шумишь, – закончила уполномоченная, намекая как бы на то, что вот под её окнами шумит река жизни, из которой она каждое утро зачерпывает ведром житейскую мудрость.

Мы захлопали в ладоши.

– Ленинский проспект – моя родина. Родилась там и до сих пор живу, – гордо сказала уполномоченная.

Мы продолжали смотреть на неё с таким восторгом, что ей стало неловко. Уполномоченная стала думать, что бы такое сказать.

– Вы слышали, что часть Ленинского проспекта проложена по Старой Калужской дороге?

– Впервые слышим! – восхищённо откликнулись мы.

– Да. По ней, прямо мимо моего дома, Наполеон отступал из Москвы. – Можно я дам вам совет? – неожиданно спросила меня уполномоченная.

– Извольте, – с поклоном вернул я ей старомодное словечко.

– Пишите как эта папочка устроена. – Она похлопала по собранному на нас компромату.

– В каком смысле? – растерялся я.

– Пишите так, как если бы вы тайно следили за своими персонажами, включая себя самого. Выискивайте самые неудобные, неловкие, болезненные точки и бейте. – Она щипнула струну, и гитарка протяжно зазвенела. – Только, чур, никаких исключений. – Уполномоченная погрозила мне пальцем. – Подглядывайте за собой через камеру ноутбука, прочитывайте свою интимную переписку, подсматривайте за собой в неловкие моменты. О парадной стороне тоже не стоит забывать, но ответов там не найдёшь, все ответы на задворках. Зачем вам всем эта сиротка? Почему вы не заведёте своих детей?

2

На Красной площади, после того как рой удалился, а дождь ещё не ливанул, я увидел свежий росток между булыжниками мостовой.

Я склонился к нему – среди жёлтых стружек, оставшихся после сборки шатра, пробивался сорнячок.

Ярко-зелёный, как в итальянском салате.

Приглядевшись, я увидел, что повсюду между камнями торчат такие же.

Ярко-зелёные сорнячки среди серых камней.