Две недели в другом городе - Ирвин Шоу

Джек усмехнулся:

— Действительно, это одна из самых забавных картин, какие мне довелось увидеть в Риме.

— Меня она не забавляет, — заявила Вероника.

Она потянулась к ручке дверцы и начала открывать ее, собираясь выйти из машины. Джек задержал девушку. Он обнял Веронику и поцеловал ее. Несколько мгновений она оставалась напряженной, скованной, неуступчивой, потом прильнула к нему, взяла его лицо в свои ладони, жадно поцеловала.

— Что я сейчас хочу, — сказал он, — так это зайти к тебе.

Вероника покачала головой:

— Он тебя не пропустит.

— Я суну ему в лапу.

— Он боится потерять место. Священники снуют по коридору, как мыши.

— Ну, — произнес Джек, — тогда поедем ко мне.

— Готова поспорить, Роберт караулит нас там.

— У меня появилась блестящая идея. Я попрошу предоставить мне здесь комнату на ночь. Прямо сейчас.

Вероника на мгновение задумалась. Потом улыбнулась:

— Вот он, американский натиск. Неудивительно, что вы выиграли войну. Идем.

Выйдя из машины, они направились в гостиничный вестибюль. Медленно, неохотно оторвавшись от зеркала, портье поднялся на ноги, поклонился им и произнес:

— Buona sera, signorina.[38]— Легкой, величественной походкой он прошел за стойку, чтобы снять ключ с крючка.

— Скажи ему, что мне нужна хорошая просторная комната с ванной, — произнес Джек.

Вероника перевела его просьбу на итальянский. Лицо портье приобрело грустное, беспомощное выражение. Он склонился над планом отеля, приколотом кнопками к столу, и принялся изучать его с таким видом, словно это была карта, указывающая место, где зарыт клад. Портье отрицательно покачал головой. Сокровища оказались уже выкопанными. Голосом, исполненным сочувствия, он обратился к Веронике по-итальянски.

— Не получится, — сказала она. — Свободных комнат нет. Он с радостью забронирует номер на завтра…

— Очень мило с его стороны, — огорченно произнес Джек. — Завтра ты переезжаешь к подруге, верно?

— Да.

Вероника улыбнулась; разочарование Джека радовало девушку, тешило ее тщеславие.

— Не переживайте, — сказал Джек портье.

— Scusi, signore.[39]

Неискренняя печаль появилась на красивом лице портье, который чувствовал себя помехой для ночи интернациональной любви.

— Desolato.[40]

— Я тоже desolato, — сказал Джек. — Вы даже не представляете, в какой степени я desolato.

Он повернулся к Веронике.

— Когда мы увидимся?

— Я позвоню тебе завтра утром, когда перееду на квартиру.

— Я уйду из гостиницы рано. Давай пообедаем вместе.

Вероника кивнула.

— В том же ресторане. «У Эрнесто». Я его полюбил. В четверть второго.

— Хорошо, — Вероника пожала его руку; портье с интересом следил за ними. — Мне очень жаль, что так вышло. Я тебя предупреждала, верно?

— Да, ты меня предупреждала.

Вероника усмехнулась:

— Сам виноват. Упустил шанс на пляже.

— Спокойной ночи, — сказал Джек.

Не обращая внимания на портье, он поцеловал ее в щеку. Мужчины проводили взглядами поднимающуюся по лестнице девушку; она покачивала бедрами чуть сильнее, чем обычно. Ее каблучки дразняще застучали по мраморным ступеням, Джек посмотрел на портье; служащий отеля следил за ногами Вероники, и его лицо светилось нескрываемым юношеским вожделением.

— Спокойной ночи, дружище, — сказал Джек.

— Buona notta, signore,[41]— вздохнув, отозвался портье.

К тому времени, когда Джек сел в машину и включил фары, портье уже занял деревянное кресло, стоящее в вестибюле перед зеркалом, и снова с благодарностью и восхищением уставился на свое отражение.

Священники опять победили, подумал Джек, заведя мотор и быстро набрав скорость. Чего еще ждать от Рима?