Запах денег - Артур Кангин

1.

Одним летним вечером, после доброй баньки и доброй же чарки водки, заспорили два друга — директор плодоовощного рынка Алексей Червяков и президент сети магазинов интимных товаров Альберт Зигмайтулин о том, сколько простому человеку достаточно денег для счастья.

— Сто тысяч грин! — чуть заикаясь, настаивал Алексей Червяков. — И уже человек как птица. На взлёте!

— Сто мало! — слегка отрыгивая молодым барашком, убежденно высказывался Альберт Зигмайтулин. — Тут миллион нужен.

Как раз в это время мимо окон элитной баньки проходил городской бомж, живописец постмодернист, Митрофан Махно.

Одет он был чудовищно.

На левой ноге у него был разбитый башмак от фирмы “Sony”, а на правой разжеванная спортивная туфля от “Panasonic”.

На грязной майке у него что-то было написано о бульонных кубиках. Кажется, по-арабски.

Про штаны лучше и не упоминать. Гнусные, позорные штаны. Такие штаны только бросают тень на приличных россиян.

— Вот на этом босяке и проверим! — воскликнул воротило базарных дел Алексей Червяков.

Он достал из потайного кармана плавок 100 долларов и стремительно пририсовал еще четыре нуля.

— Вот тебе и 1.000.000! — хохотнул Червяков.

— Лёха, ты чо делаешь? — похолодел Зигмайтулин. — За подделку казначейских билетов, знаешь что? Вилы!

— Ничего, — чуть нахмурился г-н Червяков. — У нас вся страна на фуфелах держится. — И крикнул в окно. — Махно, тяпнуть хочешь?

— А то ж! — простодушно сощурился Махно.

2.

Через полчаса, покачиваясь от хмеля и счастья, из баньки вышел Митрофан Махно.

В грязной ладони у него был крепко зажат билет в 1.000.000 $.

“Ну?! Что?! Нет счастья на земле?! — внутренне пел Махно. — Есть! Вот оно! У меня в кулаке!”

Митрофан отправился в магазин красок и кисточек, выбрал самое дорогое, не китайское какое-нибудь, а бери выше, Генрихия, Гонконг!

Когда он продавцу протянул миллион зеленых, тот только мельницей замахал руками:

— Ничего, г-н Махно, как-нибудь отдадите потом.

Пошел Митрофан домой рисовать.

Рисует, рисует.

И каждая картина у него получается лучше прежней.

Лучше и лучше, лучше и лучше.

Мастерство просто на дрожжах растет.

Последние полотна живописец Махно так назвал — “Герника”, “Сикстинская мадонна” и “Мона Лиза”.

Не мешкая, решил Махно выставку организовать, да вспомнил, что у него приличного костюма нет. Рванина одна.

Отправился Махно тогда в самый дорогой бутик Москвы “Седьмой глаз”.

Выбрал себя тройку с бриллиантовой бабочкой, рубашку “а ля рюс”, красные полусапожки из кожи новозеландского кенгуру.

Протянул он продавцу свой заветный билет, а тот на него лишь руками замахал:

— Позже отдадите, г-н Махно!

3.

Через пару лет фамилия Махно гремела уже на всю страну.

Правда, от постмодернизма художник отказался, и перешел к суровому реализму.

Стал на действительность он смотреть без страха, слегка выпуча глаза, и почти не мигая.

Мишек стал рисовать.

Медведей!

Медведицу с двумя медвежатами на бревне видели?

Его картина.

“Утро в сосновом лесу” называется.

Продаваться Митрофан Махно стал замечательно.

Денег дома — куры, и те, не клюют.

В туалете — унитаз из чистого золота.

В Манеже, неподалеку от Красной площади, удачливый творец свою галерею открыл.

И попасть в оную можно только за очень большие деньги.

Банкноту же в 1.000.000 $ народный художник Махно так и не разменял, не пришлось как-то.

Все хорошо, и даже замечательно, только позавидовали ошеломительной славе Махно собратья художники, настрочили цидулю, наслали псов из налоговой полиции.

Митрофан, хоть и чист был, ан понимал, что и у него накопать можно.

Было бы желание!

Вот и решил он дать фуфел в 1.000.000 $ налоговикам в зубы.

Что это фуфел, подделка, мираж, Митрофан уж давно смекнул.

Не дурак же!

Налоговики с калашниковыми и в масках, сначала радостно выхватили полновесную банкноту.

Сопутствующей группе захвата, полковник ФСБ Анатолий Звягинцев, даже откусил кусочек оной и слегка пожевал.

Пожевал и покраснел, как бурак.

— Банкнота-то, мать вашу, — выругался герой всех внутренних войн и отец троих несовершеннолетних детей, — никак поддельная?!

— Что вы! — ахнул Махно.

— Взять его! — рявкнул полковник. Он после чеченских бандитов больше всего фальшивомонетчиков ненавидел.

4.

Месяца три, вопреки неодобрительному гулу международной правозащитной общественности, Митрофан Махно просидел в Лефортово.

Давал показания.

Когда же всё выяснилось, его место на нарах заняли директор плодоовощного рынка Алексей Червяков и президент сети магазинов интимных товаров Альберт Зигмайтулин.

Во время отсидки в тюрьме в Митрофане Махно свершился душевный переворот.

“Не хорошо быть богатым! Подло!” — все время бормотал про себя слегка обезумевший Митрофан.

И тогда он решил продать свои живописные шедевры, галерею на манеже, квартиру на Лубянке с золотым унитазом, а наличность перевести в сиротские приюты.

А самому вернуться на горькую стезю постмодерниста-передвижника.

5.

Сказано — сделано.

Стал он бродить по Красной площади, да всё изображать в виде квадратов.

И Спасскую башню, и Лобное место, и даже прогуливающегося с небольшим мопсиком Президента РФ.

Так и получалось у него, Президент — большой квадрат, мопсик — поменьше.

Тут, на беду, мимо горемычного творца, проходил полковник Звягинцев со своей группой захвата в шерстяных масках.

Посмотрел он кубистские полотна, и побагровел как бурак.

— Никак он, подлец, Президента с евойной псинкой за квадраты почитает?! Взять его! — скомандовал он своим молодцам.