Я была здесь - Гейл Форман

– А что сейчас?

Он смотрит на меня.

– А как это выглядит? – спрашиваю я.

Бэн жутко смутился и нахмурился, словно уже не понимает, о пицце ли речь. И смотрит на ее останки.

– Выглядит так, будто ты съела два кусочка, а я четыре, так что тебе пепперони нравится меньше, чем мне.

Я киваю, показывая на кучку жирных кружочков, которые я выковырнула из пиццы.

– И все это произошло в номере мотеля, в котором мы сидим вместе, – продолжает он.

Я снова киваю. И на миг вспоминаю о своей клятве никогда не спать с ним под одной крышей. Он, может, тоже такую себе дал. Очевидно, что сегодня я ее нарушаю, хотя, если честно, в своих намерениях я преступила ее уже давно. И все это как будто уже не важно.

– И что это означает? – спрашивает Бэн, стараясь делать вид, что это ничего не значит, хотя выглядит он очень взволнованным и юным.

– Это значит, что он у нас с тобой один на двоих, – это все, что я готова ему дать, хотя, сказать по правде, по ощущениям, это довольно много. Затем мне вспоминаются собственные слова, которые я вчера сказала ему, пытаясь убедить его поспать: можно составить новые правила.

Думаю, это сейчас у нас и происходит.

37

Просыпаюсь я в темноте, хотя сквозь плотные шторы пробиваются лучи яркого утреннего солнца. На часах десять тридцать. А отключилась я в районе полуночи.

Бэн на соседней кровати все еще спит, и он кажется таким милым, лежит, свернувшись калачиком вокруг подушки. Я потягиваюсь, расслабляя мышцы, затекшие после целых суток в машине.

– Привет, – говорит Бэн сонным голосом. – Сколько времени?

– Половина одиннадцатого.

– Ты готова?

Коробка от пиццы стоит на комоде. Просто безумие какое-то: вчера – в номере, который мог бы мне насоветовать Брэдфорд, прямо неподалеку от его дома, – мне удалось забыть, зачем мы сюда приехали. Но теперь я вспомнила все. Это точно. Мне одновременно и холодно, и жарко, и тошно. Я не готова. И никогда не буду.

– Да, – отвечаю я.

Бэн долго смотрит на меня. Пока снимает никотиновый пластырь и приклеивает другой.

– Ты не обязана это делать, – говорит он. – Я буду рад, если мы сейчас попросту поедем обратно.

Это, конечно, очень мило. Но от одной миссии мы уже отказались. Хотя та ничего и не значила. А эта значит. Я качаю головой.

Он надевает рубашку.

– И каков план нападения?

– Я думала, засядем у его дома на весь день, как и… – Я не заканчиваю. Но Бэн понимает.

– Ты же сказала, что он в казино работает. У них график нестандартный. Может, он в ночную смену.

Об этом я не подумала.

– Да, возможно, слежка будет долгой.

Бэн какое-то время смотрит на меня.

– А где он работает?

– Казино «Континенталь». – Мы вчера мимо проезжали, и даже, несмотря на жару, у меня мурашки по коже забегали от одной только мысли о том, как я близко. Если уж он оказывал на меня такое влияние через Сеть, когда между нами было столько километров и масок, то что же будет при личной встрече?

Бэн открывает телефонную книгу, листает.

– Ты что делаешь? – спрашиваю я, но он, не отвечая, начинает набирать какой-то номер. Когда берут трубку, Бэн принимается изображать какой-то провинциальный акцент.

– У вас тут работает мой приятель Брэд Смит. Не хочу его от дел отвлекать, но я вышел из дома, и дверь захлопнулась, а запасные ключи у него. Какой у него сёдня график, я подойду, заберу?

Бэна ставят на паузу, он смотрит на меня и подмигивает. Затем возвращается голос из телефона.

– А, да. Конечно. А закончит когда? Я заскочу и заберу свои ключики. – Снова пауза. – В пять? Отлично. До пяти как-нибудь протяну. Спасибо. И вам того же.

Бэн кладет трубку.

– Смена в пять кончается.

– В пять, – повторяю я.

Если он пойдет сразу домой, будет в полшестого или в шесть.

– А ты хороший детектив, – говорю я с улыбкой.

Но Бэн смотрит серьезно, весь теперь такой деловой.

– Я предлагаю приехать к нему пораньше, все разнюхать, а потом твой ход.

– Мой ход?

– Ну, ты же сделаешь ход?

– Конечно, сделаю. – Я очень долго думала в дороге о том, что скажу. Словно продумывала строчки для пьесы. Дальнейшее притворство. Будто я – как Мэг. Будто я хочу покончить с собой. Будто у меня хватит на это сил.

– Ладно, у нас остается… шесть часов.

Я киваю. Шесть часов.

– Чем хочешь заняться?

Блевать. Убежать. Спрятаться.

– Не знаю. Чем тут можно заняться-то?

– Можно у бассейна посидеть, но я ночью в него голову окунул, вода там теплая, как моча.

– Жаль, что я купальник не взяла.

– Можем поискать «шведский стол: ешь, сколько влезет» за доллар девяносто девять.

– Не сомневаюсь, что в тебя много поместится.

– А еще я бы убил за холодный кофе. Там градусов сорок. Наверняка же не только пиво бывает холодное. Можно позавтракать в казино, а потом поиграть.

– Да сама поездка уже выходит слишком азартная, к тому же денег лишних нет. Я бы предпочла отключиться. Может, кино посмотреть или типа того.

– Хорошо. Шведский стол и кино. Как на свидании, – он осекается, даже чуть краснеет. – Ну, это не свидание, но ты сама поняла.

– Да, Бэн, я поняла.

Холодный кофе нам не попадается, но шведский стол мы находим, и Бэн съедает какое-то офигенное количество яиц, бекона, колбасы и прочих разновидностей мяса, словно запасаясь на всю последующую веганскую жизнь. Мне же удается съесть только половинку горячей вафли. Затем мы находим «Синеплекс» и смотрим какой-то смешной фильм из тех, где машины превращаются в людей. Это уже какая-то третья или четвертая часть, предыдущих мы, разумеется, не видели, но это и не важно. Мы просто стонем от ужасного сценария, поедая попкорн из одного ведерка на двоих, и мне на несколько минут удается забыть о том, что на сегодня запланировано. Фильм заканчивается почти в три.

Я возвращаюсь в мотель, чтобы переодеться. Уж не знаю почему, но я взяла приличную юбку с топом, в которых ходила на одну из многочисленных служб по Мэг. Мы с Бэном оплачиваем номер еще на одну ночь, решив, что поедем лучше не сегодня, а завтра с ранья, и без остановок, по очереди, как рок-н-ролльщики.

На стойке регистрации спрашиваем, как доехать до дома, где находится квартира Брэдфорда. Это недалеко, всего метров восемьсот.

– Пойдем пешком, – предлагаю я. Время есть, а я так нервничаю, что просто сидеть и ждать не смогу. И вот по пыльным улицам мы доходим до выцветшего добела оштукатуренного здания, рядом с которым только засохшая трава и потрескавшийся цементный бассейн.