Рыжий дьявол - Михаил Демин

Однажды ранней весной меня вызвал к себе главный редактор и предложил написать серию очерков о работе крупной комплексной экспедиции, ведущей изыскания у границ Монголии на юго-западе Тувы.

— Какой же срок вы мне даете? — спросил я.

— Месяц. Запланируем четыре подвальных очерка, по одному в неделю, и хватит… Согласен?

— Ладно, — я постарался сдержать ползущую по лицу улыбку. — Так экспедиция, вы говорите, комплексная?..

— В основном, этнографическая. Но там есть и антропологи, и историки.

— И где же ее база? Куда мне, собственно, ехать?

— Ехать пока никуда не надо. Сейчас ты пойдешь оформлять документы и получать деньги. А потом дуй в гостиницу, знаешь, которая возле базара? Там спросишь Гринберга или Овчаренко. Они из этой самой экспедиции. Ребята свойские, простые, я с ними знаком… Они тебе все объяснят!

* * *

Овчаренко и Гринберг, действительно, оказались ребятами свойскими. Я появился в гостинице в тот самый момент, когда они собирались идти ужинать. И они с ходу пригласили меня с собой. И я согласился охотно.

В ресторане к нам присоединилась девушка — тоненькая, коротко стриженная, с золотистой челочкой, закрывающей лоб. Звали ее Катя. И спустя некоторое время она спросила меня:

— Так это, значит, я ваши стихи читала в местной газете?

— А нравится? — в свою очередь поинтересовался я.

— Да как вам сказать… — Она тряхнула челочкой и усмехнулась лукаво. — Вообще-то ничего. Только очень уж обще, отвлеченно. Все у вас какие-то пейзажи, полустанки… Дальние пути, трудные дороги… А что-нибудь более личное, интимное, что-нибудь о жизни вы можете, а?

— Но ведь наша жизнь — это как раз и есть дорога, — ответил я, — дальняя, трудная.

Сейчас же Осип Гринберг сказал, поднимая над столом бутылку:

— Катька! Кончай флиртовать. О более личном, интимном ты можешь беседовать со своим Серегой… Не трогай корреспондента! И вообще, братцы, давайте-ка ужтшать.

И он аккуратно, бережно разлил по стаканам водку.

Ужин прошел весело. За столом шумели, говорили все наперебой. И я с любопытством прислушивался к разговорам.

Новые эти мои друзья — молодые этнографы, — как выяснилось, только что вернулись с берегов озера Тоджа и направлялись теперь к хребту Танну-Ола. Там находилась главная экспедиционная база. И туда-то, стало быть, и я должен был отправиться вместе со всеми.

Познакомился я также с работой и планами экспедиции. Она состояла из трех отрядов. И все они занимались, в общем, одним делом: изучали загадочный и сложный этногенез Тувы — старинного урянхайского края.

Дело в том, что в этом краю существовала редкостная смесь почти всех языковых и расовых элементов Южной Сибири и Северной Азии. И данное обстоятельство озадачивало ученых… А Гринберг, тот попросту полагал, что именно здесь-то и надобно искать следы палеазиатской расы; останки таинственных «протомонголоидов», когда-то обитавших, судя по всему, в тибетских и саянских горах. Однако эту его идею решительно опроверг Антон Овчаренко:

— Ты, Осип, как всегда, перебарщиваешь, несешь чушь… Сибирский очаг расообразования, как известно, вторичный. И, стало быть, все эти языки не возникли здесь, а пришли сюда. Ведь Урянхай лежит на пересечении древнейших путей… Это великий исторический перекресток!

— Ну вот, — поморщился Гринберг, — опять ты мне прописные истины читаешь… Учись, старик, мыслить широко, поэтично.

— Я не поэт, — резко сказал Антон, — я ученый.

— Не ученый ты, а начетчик. Во всяком случае, меня лично теория «перекрестка» никак не устраивает… Слаба эта теорийка, слаба!