Любовь за кадром - Эммануил Тафель

– Понятно, – стараясь согреть руки, ответила актриса.

Светланов подозвал второго режиссёра и спросил:

– Каков у нас прогноз погоды, Пётр?

– Синоптики дождя не обещают, поэтому директор заказал пожарную машину.

– На такую громадную панораму нам надо несколько пожарных машин, – заволновался Светланов.

– Семёнов опытный директор и знает делает, – Свиридов нетерпеливо передёрнул плечами, как бы торопясь вернуться к массовке.

– Владимир Сергеевич, – окликнул режиссёра Виноградов. – Пока решается вопрос с поливальной машиной, я бы пригласил актёров на съёмочную площадку, мне надо посмотреть, как эта сцена будет выглядеть в кадре.

– Прошу всех актёров приготовиться к репетиции, – взяв мегафон, громко произнёс Светланов. Его слова эхом разнеслись по площади, заставив собраться актёров массовки, но Наташа, сидевшая в кресле гримёра, лишь отмахнулась руками.

– Ведь понятно же, что я ещё не готова. К чему такая спешка?

Но уже через десять минут она была на съёмочной площадке и по просьбе Виноградова встала перед камерой. В это же время к месту съёмки, распугивая прохожих воем сирен, подъехали две пожарные машины. На переднем сиденье одной и них гордо восседал директор картины.

Он упругим шариком скатился по ступенькам и, подойдя к Светланову, спросил:

– Вы уже готовы к съёмке, Владимир Сергеевич?

– Мы не можем её начать пока не будет искусственного дождя и вы, Юрий Анатольевич, об этом хорошо осведомлены, – режиссёр был явно недоволен задержкой съёмок.

– Растянуть пожарные шланги и включить воду – это дело пяти минут, – с вызовом ответил Семёнов, – но я не уверен, что к этому времени вы будете готовы к съёмке.

– Ваше дело обеспечить творческую группу всем необходимым, а ответственность за съёмочный процесс несу я и делить её ни с кем не собираюсь!

Обстановка на площадке всё больше накалялась и Виноградов, видя это крикнул сверху, с операторского крана:

– Эй, творцы, разойдитесь, иначе придётся охладить вас струей из брандспойта!

Пожарники, действительно, как бы послушавшись оператора, начали растягивать длинные шланги. Семёнов, обиженно взглянув на режиссёра, ушёл в гостиницу, а Светланов, с сердитым лицом, сел в своё кресло.

Ассистент Игорь Беляев ловко поднялся по стреле операторского крана и встал рядом с камерой.

– Что скажете, Александр Михайлович, снимать скоро начнём?

– Как только, так сразу!

– Егорыч внизу ожидает приказа, чтобы включить приборы.

– В начале надо поливальные машины наладить, отрепетировать сцену с актрисой и массовкой, а уж потом включать свет.

Наташа нетерпеливо ходила по площадке, ожидая начала съёмок. Вдруг мощная струя воды, рванувшись из брандспойта, окатила её ледяным душем с головы до ног. От неожиданности она громко закричала и этот крик разнёсся над площадью. К пожарнику кинулся второй режиссёр и, не сдержавшись, заорал:

– Ты куда поливаешь, козёл! Не видишь, что актриса перед тобой!

– Да я что, я нечаянно! – отходя подальше со шлангом, отговаривался пожарник.

Васильеву сразу же окружили женщины из группы и засуетились, стараясь её согреть. Таня Переверзева сняла с Наташи мокрую куртку, а гримёр Инна Михайловна быстро вытерла лицо полотенцем. Актрису укутали в тёплый халат и увели переодеваться в гостиницу.

Воспользовавшись перерывом оператор Виктор Кравцов вместе с бригадиром Егорычем настроили осветительные приборы, а пожарники опробовали все брандспойты, которые должны были создать на экране иллюзию дождя.

Когда Наташа переодевшись, с тщательно уложенной причёской появилась на площадке, всё уже было готово к съёмке. По распоряжению режиссёра было проведено несколько репетиций и если актриса уже свободно передвигалась перед камерой, то этого никак нельзя было сказать о массовке. Это были не профессиональные актёры, а случайные люди, набранные в основном из прохожих и отдыхающих. Они старались как можно чаще смотреть в объектив кинокамеры и никак не реагировали на указания режиссёра. Пётр Свиридов метался по площадке с мегафоном в руке, стараясь расставить массовку по кадру и ужасно сердился, если что-то не получалось. Светланов стоял у камеры рядом с оператором и, насупившись, наблюдал как работает второй режиссёр. Он понимал, что под мощными струями холодной воды актриса сможет сыграть только один дубль и поэтому вся мизансцена должна быть отрепетирована до автоматизма.

К двум часам репетиции были закончены и группа, которую обещали отпустить сразу же после окончания съёмки, согласилась работать без обеденного перерыва.

Понимая, что необходимо начинать съёмку и в тоже время беспокоясь за состояние актрисы, Виноградов, спустившись с крана, обратился к ней:

– Как настроение, Наташа?

– Нормально, – хмуро откликнулась она.

– Сейчас мы начнём снимать и пожарники включат брандспойты.

– Опять мне лезть под холодную воду?

– Мы снимем только один дубль!

– Спасибо хоть за это, – с горечью сказала Наташа.

– Нам необходимо снять этот кадр так, чтобы он без брака вошёл в картину, – Виноградов старался говорить убедительно, но у него это не очень хорошо получалось.

– Наташа, ты должна понять, – вступил в разговор режиссёр, – что у героини сейчас очень сложное душевное состояние. Она чувствует себя несчастной, но простившись с любимым, не собирается кончать жизнь самоубийством, так как где-то глубоко в подсознании понимает, что жизнь ещё не кончена и впереди целая жизнь. Возможно она ещё будет играть и петь и, когда в зените славы о ней услышит бывший поклонник, то пожалеет о том, что бросил её.

– У меня таких чувств в жизни ещё не было, но я постараюсь это сыграть, – совершенно серьёзно сказала Наташа.

– Да, вот ещё, – спохватился Светланов. – Я надеюсь, что ты не забыла о том, что кадры, которые мы сегодня снимаем, предшествуют твоему выступлению в концертном зале?

– Я помню об этом, – коротко ответила актриса.

Она уже вся собралась, внутренне готовясь к съёмке и, когда по просьбе оператора включили свет, вышла на площадку. Сотни людей смотрели на актрису, но она, казалось, ничего не замечала вокруг и настроилась только на то чтобы передать тревожное состояние своей героини.

После того как были включены брандспойты и струи воды ударили по набережной, режиссёр скомандовал, – Мотор!

Наташа собралась и вышла на площадку. Виноградов, приникший к окуляру аппарата, увидел актрису в кадре и зябко поёжился, так как под мощными струями холодной воды, Наташа сразу же промокла, но, освещённая лучами прожекторов, продолжала идти на камеру. Вот она остановилась и стрела операторского крана стала медленно опускаться, приближаясь к актрисе. Александр увидел взволнованное лицо Наташи, по которому текли струйки воды. Она отбросила мокрую прядь волос с лица и начала монолог: