Штормовой день - Розамунда Пилчер

Я была приятно удивлена, что сохраняю почти неколебимое спокойствие и невозмутимость. Казалось, я была подготовлена к такому повороту событий, что мне будут даны распоряжения и станет ясно, что делать. Сомнения, неуверенность — все осталось позади. Я должна ехать к Джоссу.

Поднявшись к себе, я достала куртку, надела, застегнулась, спустилась вниз. Ключи от машины Молли лежали там, где я их оставила, на середине стола в холле, на медном подносе.

Когда я брала ключи, дверь распахнулась, и ко мне подошел Элиот. Мне даже в голову не могло прийти, что он попытается меня остановить. Что кто-нибудь или что-нибудь способно остановить меня.

Он увидел, что я кутаюсь в кожаную куртку.

— Куда это ты собралась?

— По делу.

— Кто это звонил?

— Миссис Керноу.

— Что ей надо?

— Джосс ранен. Она и мистер Керноу шли домой дорогой возле гавани, были в гостях у ее сестры. Они нашли его.

— Ну и?.. — Он сказал это холодно и очень тихо. Видимо, тон его должен был меня испугать, но я не испугалась.

— Я хочу взять машину твоей мамы. Я еду к нему.

Тонкое лицо стало жестким, кожа натянулась, резче обозначились кости.

— Ты спятила?

— Ничуть.

Он промолчал. Я сунула ключи в карман и направилась к двери, но Элиот опередил меня, в два счета преградив мне дорогу. Он встал спиной к двери и положил руку на дверную ручку.

— Нет, ты не поедешь, — весело сказал он. — Неужели ты воображаешь, что я пущу тебя?

— Но он ранен, Элиот!

— И что из этого? Ты видела, как он повел себя с Андреа? Он негодяй, Ребекка. Ты знаешь, что это так. Его бабка была ирландской шлюхой. Отец вообще неизвестно кто. А сам он выродок и распутник.

Ужасные слова, которыми он собирался меня шокировать, слетали с меня, не проникая внутрь, как капли воды слетают с утки. Элиот это увидел, и такое равнодушие взбесило его.

— Зачем тебе понадобилось к нему ехать? Чем ты можешь помочь? Он и не поблагодарит тебя за вмешательство, если ты ожидаешь благодарности. Оставь его в покое, он не имеет к тебе отношения и не должен тебя заботить.

Я стояла, смотрела на него, слушала, не понимая смысла его слов. Но сразу и неожиданно мне стало ясно, что эта страница перевернута, что кончены неуверенность и сомнения, и я почувствовала невероятное облегчение, словно скинула с плеч какую-то тяжесть. Я все еще по-прежнему находилась на перепутье. Жизнь моя по-прежнему представляла собой неразбериху. Но одно я поняла четко: выйти замуж за Элиота я не могу.

Он назвал это компромиссом. Но для меня это попросту не годится. Дело не в том, что у него слабый характер и бизнесмен он, должно быть, не из самых удачливых. Эти черты в нем я давно разглядела и была готова с ними смириться. Но гостеприимство, которое он мне оказал, его радушие, обаяние, которое он мог включать и выключать по усмотрению, как кран в ванной, загородили от моих глаз другое — его мстительность и ужасную пугающую ревнивость.

— Пусти меня, Элиот, — сказала я.

— А если я скажу, что не пущу? А если я стану тебя здесь держать вот так? — Он стиснул руками мне голову с двух сторон, так крепко стиснул, что казалось, еще секунда, и череп мой треснет, как расколотый орех. — А если бы я сказал, что люблю тебя?

Он был мне омерзителен.

— Ты никого не любишь. Кроме Элиота Бейлиса. Для других в твоей жизни нет места.

— По-моему, мы выяснили, что это ты не знаешь, что такое любовь.

Он сжал мне голову еще сильнее. В висках застучало, и я зажмурилась от боли.

— Я это узнаю, — сквозь стиснутые зубы сказала я, — но не с тобой.

— Ладно, тогда иди.

Он выпустил меня из рук так неожиданно, что я чуть не упала, потеряв равновесие. Он яростно крутанул дверную ручку и распахнул дверь, и тут же в нее ворвался ветер, как дикий зверь, весь вечер выжидавший, когда можно будет совершить нападение. Снаружи были дождь и мрак. Не говоря больше ни слова и даже не замедлив шаг, чтобы взглянуть на Элиота, я ринулась мимо него прочь из дома, в темноту, как в некое убежище.

Предстояло еще добраться до гаража, одолеть в темноте его двери, найти малолитражку Молли. Я была уверена, что Элиот притаился у меня за спиной, страшный, как привидение, готовый прыгнуть на меня, схватить, не дать ускользнуть. Я с грохотом захлопнула дверцу машины, а руки у меня так дрожали, что я никак не могла вставить ключ в зажигание. С первого оборота зажигание не включилось, двигатель не завелся. Я сама услышала, как тихонько скулю, выдвигая заслонку, и попробовала снова. На этот раз мотор заработал, я включила передачу и помчалась сквозь дождь и мрак по лужам подъездной аллеи, брызгая гравием, пока не выехала наконец на дорогу.