Исландия - Александр Иличевский

М и х а и л. Мне кажется, он помирает.

М и р ь я м. Это ещё неизвестно. Он уже умирал. (Пауза.) Спроси у него что-нибудь.

М и х а и л. А стоит?

М и р ь я м. Чем мы рискуем?

М и х а и л (неуверенно). Товарищ…

М и р ь я м. Громче.

М и х а и л (громче). Товарищ… Где вы были?

О т е ц Н и к о л а й. Разговаривал с людьми. Походил по Гадаринским пределам, повстречался там с народом.

Ф р и д м а н. Оставьте его в покое! Вы не видите, что он хочет отдохнуть?

М и х а и л (неуверенно). Господин следователь…

Ф р и д м а н. Слушаю вас.

М и р ь я м. Э-э-э… Вы разрешите его спросить?

М и х а и л (возмущённо). Почему ты отчитываешься перед ним?

Ф р и д м а н. А почему бы и нет? Вопросы здесь я задаю. Можно ли вам его опросить? О чём, позвольте узнать сначала?

Мирьям подходит к священнику, останавливается перед ним.

М и р ь я м. Святой отец… простите, святой отец…

Монах не реагирует. Он сидит, опустив голову в изнеможении.

Ф р и д м а н. С вами говорят, уважаемый, почему бы вам не ответить? (Мирьям.) Давайте.

М и р ь я м. Простите, святой отец, где рукопись?

Монах долго смотрит на Мирьям.

Ф р и д м а н (в восторге). Уважаемый! (Монах опускает голову.) Отвечайте! Что сталось с рукописью? (Молчание монаха. Мирьям.) Я вас… Вы себя, кстати, так и не обыскали.

М и х а и л (мгновенно). Какой нахал! Что он себе позволяет?

Молчание. Мирьям смотрит по очереди то на Михаила, то на следователя. Фридман очень спокоен. Михаил постепенно смущается.

Ф р и д м а н. Что вы имеете в виду? Нечто определённое?

М и х а и л. Порядком что-то странное происходит. (Показывает на монаха.) Я его уже изучил! Не могу поверить, но это тот человек, с которым я уже встречался в пустыне. Он почудился мне двойником, но я решил, что это всё из-за чипа. Он иногда даёт такие искажённые видения, что мне не по себе. А что сейчас? Вы говорите, что этот человек уже умирал? Значит, он не вполне человек. Пустыня полна духов.

М и р ь я м (не желая оставаться в стороне). Какой ужас! Как странно! (Снова начинает беспокойно ходить взад-вперёд.)

Ф р и д м а н. Вы чересчур впечатлительны. (Михаилу.) Сколько времени вы уже общаетесь, так сказать, со Вселенной? (Молчание.) Год?.. Два?.. (Мирьям.) Сколько он так развлекается?.. Я в затруднении. (Выплёскивает остатки кофе, встаёт.) Придётся обыскать и господина монаха. (Раздумывает.) Или, может, подождать ещё, посмотреть, куда дело повернётся. Может быть, он снова исчезнет. (Молчание.) Что поделаешь, я с детства мечтал увидеть хоть какое-нибудь чудо. (Молчание.) Может быть, сейчас получится? Да? Нет? Впрочем, это такой эгоизм.

М и х а и л. Святой отец, как вы себя чувствуете? (Подходит к монаху.)

О т е ц Н и к о л а й. Никак… Никак в себя не приду. Простите, бога ради.

М и х а и л. Да вы не извиняйтесь, воды попейте. (Снимает с Бен-Гура притороченную флягу, протягивает монаху, тот жадно прикладывается к горлышку.)

Ф р и д м а н. Минутку! Вы забыли про соль! Дайте ему вашу солёную рыбу. Так будет быстрее.

Михаил подбегает к Бен-Гуру, из котомки вынимает воблу, даёт её монаху. Тот смотрит на него скорбно и начинает чистить рыбу.

Ф р и д м а н. Я надеюсь, он тут снова не помрёт. Останьтесь ещё ненадолго, не пожалеете.

М и х а и л (холодно). У нас много времени.

Ф р и д м а н (закуривая). Ладно, покурим пока. Не могу сказать, что ради такого дела я куда-нибудь спешу. Вы ведь не собираетесь сбегать, да? И монах, я надеюсь, пока тоже.

М и х а и л. Да, мы всецело на стороне расследования.

Ф р и д м а н. Отлично, тогда подождём.

М и р ь я м. Он прав.

М и х а и л. Спасибо, родная.

Ф р и д м а н. Вообще, я не очень понимаю, почему я должен с вами церемониться. Забрать бы вас всех в участок и там бы разбираться. Но мне интересно, здесь у вас особая атмосфера. Загадки, разгадки, монахи беглые, всякое такое. Пустыня, одним словом. Просто мне кажется, здесь самое время и место разобраться. Вот перед нами главный подозреваемый. (Монаху.) Уважаемый, когда у вас появятся силы на обыск, сообщите, пожалуйста.

М и р ь я м. Почему он никак не придёт в себя?

М и х а и л. А мы в себя когда придём? Пустыня – дело нешуточное. Все соки выпьет.

Ф р и д м а н. А я был бы счастлив вас всех отпустить. Какая такая рукопись? Зачем нам это – управлять сокровищницами мира? Зачем нам управлять миром, я вас спрашиваю? Ну что мы нового можем узнать о книгах, если прочитаем эту рукопись? Скажите на милость, что ещё мы можем узнать такого замечательного, что позволит нам быть счастливее? Или не узнать?

М и р ь я м (Михаилу, тихо). Почему он никак не замолчит?

Ф р и д м а н (навострив слух). Не затыкайте мне рот. Может, я сейчас скажу что-то очень важное.

М и х а и л. Слушаем вас внимательно.

Ф р и д м а н (обрадованно). Да чего там. Что я, зверь какой, что ли. Не делайте из меня Понтия Пилата. А то ещё вдруг решите, что я предлагаю кого-нибудь распять.

М и х а и л (Мирьям). Откуда такие мысли?

Монах что-то обеспокоенно мычит, пытается встать, но не может.

М и р ь я м. Мы влипли.

М и х а и л. Ты можешь его спросить, что он чувствует?

М и р ь я м. Моё ли это дело?

М и х а и л. Это дело вселенское. Может, он сейчас лицезрел Софию. Как философ Соловьёв неподалёку от Каира, в пустыне.

М и р ь я м. Мне почему-то боязно.

М и х а и л. Нам всем не по себе. Но ты попробуй, спроси его.

Ф р и д м а н (тревожно следит за их разговором). Я против того, чтобы вы начинали своё собственное расследование. Кто это – София?

М и х а и л. О, это большой вопрос. Слишком неподъёмная тема. Нужно быть русским, чтобы понять.

Ф р и д м а н (Мирьям). Вы согласны?

М и р ь я м (продвигаясь к монаху). Он едва живой.

Ф р и д м а н. Я вам отвечу. (Мирьям, продолжающей приближаться к монаху.) Остановитесь, я вас прошу.

М и х а и л. Иди сюда.

М и р ь я м. Я не могу разорваться.

М и х а и л. Он будет говорить.