Исландия - Александр Иличевский

Они замерли и ждут, стоя рядом друг с другом.

Ф р и д м а н. Великолепно. Все здесь? Все смотрят на меня? (Смотрит на монаха, кидает в него камушек. Монах поднимает голову.) Уважаемый, я слышал, что такие умершие, а затем воскресшие люди перестают быть людьми и превращаются в пророков. По крайней мере, в оракулов точно. Поэтому, чтобы определить точно, что с вами произошло, мы должны вас расспросить о чём-то, чего мы не знаем.

М и р ь я м. Я пошла. Рыба на столе, обед, есть чем заняться.

Ф р и д м а н. Зачем так трусить?

М и р ь я м. Почему он заставляет нас заниматься колдовством?

Ф р и д м а н (сердито). Не сбивайте меня с мысли! (Пауза. Спокойнее.) Если мы будем вставлять друг другу палки в колёса, мы ни до чего не договоримся. (Пауза.) Так о чём бы вы его хотели расспросить?

Михаил тяжко вздыхает, обходит вокруг монаха, останавливается.

М и р ь я м (с усилием). Мишка, не смей! (Показывает пальцем на монаха.) Потом пожалеешь. Не тревожь мироздание.

Ф р и д м а н. Я понял. Обратите внимание: монах всё время что-то пишет пальцем на камнях. Такое аутичное поведение – за пределами нормы. Я никак не могу разобрать, может быть он что-то пытается нам высказать. А меня мучает вопрос – почему он стянул рукопись, зачем ему это было надо? (Пауза.) Господа, какие у вас на этот счёт предположения?

М и х а и л. Мне его жаль. Знали бы вы его биографию. Извините, святой отец, не расскажете ли нам, как вы жили?

Ф р и д м а н. А уж меня-то как это интересует.

М и р ь я м. Не давите на него, это живой человек.

Ф р и д м а н. Может быть, я не так выразился. Конечно, никаких пыток. Будем возиться с ним до скончания веков. Благо, недолго ещё осталось.

М и х а и л. Я могу вам рассказать.

Ф р и д м а н. Да я тоже не терял времени даром. Кое-что узнал от братьев. Но монастырская жизнь особенная, всегда новая, потому что грехи старые отмаливаются, так устроена у них здесь пустыня. Жил где-то в России, работал в школе.

М и х а и л. Это правда. Давайте я расскажу. Представьте. Бедная Калуга, окраины, дорога на Полотняный завод, трёхэтажные брусовые дома, лестничка, наполовину заполненная солнцем из приоткрытой двери, высокие ступеньки, на которые карабкается котёнок, устаёт, садится, щурится в луче, пригрелся, муха бьётся в паутине, паук ленится, слышно, как моторка рассекает стремнину. Здесь он прожил прошлую жизнь – учитель истории, руководитель фотокружка, любимец старшеклассников, с которыми ходил в походы, учил их строить балаганы, нарубить жердей из ёлок, лапником укрыть сложенный конус, развести костёр, и восходящие потоки горячего воздуха отразятся от хвои, так что жить можно в лесу и в двадцатиградусный мороз, а летом – папоротник-орляк по колено окружал его шаг в калужских лесах, воздетые в воздух, крылатые растения покрывали ковром медленный спуск к ярусам Оки. Фотограф-любитель, учитель истории канувшей страны, мечтавший вместе с ребятами найти проход в каменоломнях, ведущий на другую сторону реки.

М и р ь я м. Как же он стал монахом?

М и х а и л. Иными словами, ты хочешь знать, как он разочаровался в жизни? Проще пареной репы. Началось новое время, империя рухнула, леса стали вырубать, и тогда он встал на защиту заповедного бора. Кончилось тем, что лес отстоять не удалось, а барыга, который прикупил этот бор у властей, стал сожителем его жены. Две дочки с ней остались.

Ф р и д м а н. Может быть, почему нет.

М и р ь я м. Кошмар какой.

Ф р и д м а н. Вы говорите, что он может быть оракулом, вот и спросите его что-нибудь о неведомом, надо же как-то нам познакомиться.

М и р ь я м. Спроси, Мишка, о прадеде, ведь интересно.

Ф р и д м а н. О вашем прадеде? На что нам эта история? Впрочем, как хотите, надо же с чего-нибудь начать.

М и х а и л. Святой отец, попробуете? Мы вас очень просим.

Ф р и д м а н. Да, я присоединяюсь, уважаемый, будем считать это частью расследования. (Все трое смотрят на монаха.) Уважаемый монах!

Молчание. Монах наконец начинает раскачиваться, будто от боли или при молитве, начинает мычать.

М и х а и л. Давайте так. Никогда оракул не говорит во всеуслышание. Пусть сначала он мне расскажет, а потом я перескажу. Поработаю Аароном.

Ф р и д м а н. Только не затягивайте, нам будет без вас скучно.

Михаил присаживается к монаху, приобнимает его, а тот мычит и раскачивается, мычит и раскачивается.

Ф р и д м а н (нетерпеливо). Так что там, интересное что-то?

М и х а и л. Он говорит о патентах прадеда. Он говорит: патенты. Он говорит: часы. Часы прадеда, оказывается, совсем не часы. А некий особенный прибор, обучающий человека вечности.

Ф р и д м а н. Это второстепенно. Спросите его что-нибудь поближе к рукописи.

М и х а и л. Подождите вы со своей рукописью. Мне надо о прадеде узнать. Частная жизнь порой важней сокровищ мира. Прошу проявить человечность. Итак…