Ключ Сары - Татьяна де Ронэ

— Вы твердо уверены в том, что действительно этого хотите, мисс Джермонд? — обратилась ко мне доктор. Она взглянула на меня поверх очков для чтения.

— Нет, — честно ответила я. — Но в данный момент мне просто необходимо принять кое-какие меры.

Она пробежала глазами мою медицинскую карточку.

— Я с радостью помогу вам в этом, но не уверена в том, что внутренне вы согласны со своим решением.

Мыслями я вернулась ко вчерашнему вечеру. Бертран вел себя исключительно нежно, мягко и внимательно. Весь вечер он держал меня в объятиях, снова и снова повторял, что любит меня, что я нужна ему, но при этом он не может согласиться на перспективу обзавестись еще одним ребенком в таком почтенном возрасте. Он считал, что с годами мы станем еще ближе друг к другу, что сможем чаще отправляться в путешествия по мере того, как Зоя будет постепенно становиться все более независимой. То время, когда нам обоим перевалит за пятьдесят, он представлял себе как наш второй медовый месяц.

Я слушала его, и по лицу моему текли невидимые в темноте слезы. Какая дьявольская ирония! Он говорил буквально те самые слова, которые я всегда мечтала услышать от него. Мои мечты сбылись, здесь было все — и нежность, и привязанность, и любовь, и щедрость. Но главное заключалось в том, что я носила под сердцем его ребенка, которого он не хотел. Это был мой последний шанс стать матерью. Я все время думала о том, что сказала мне Чарла: «Это и твой ребенок тоже».

Долгие годы я страстно мечтала о том, чтобы подарить Бертрану еще одного ребенка. Реализовать себя. Стать той превосходной, примерной и безупречной супругой, которой могли бы гордиться Тезаки. Но теперь я поняла, что этот ребенок нужен мне самой. Это мой ребенок. Мой последний ребенок. Я умирала от желания ощутить вес его тельца у себя на руках. Мне хотелось почувствовать молочный, сладкий запах его кожи. Мой ребенок. Да, Бертран был его отцом, но это мой ребенок. Моя плоть. Моя кровь. Я хотела ощутить начало родов, почувствовать, как головка ребенка выходит из меня, испытать это болезненно-сладостное наслаждение — дать жизнь новому человечку, пусть даже через боль и слезы. Мне нужны были эти слезы, мне нужна была эта боль. Я страшилась боли пустоты, слез опустевшего, бесплодного лона.

Покинув кабинет врача, я направилась в Сен-Жермен, где должна была встретиться в кафе «Флора» с Эрве и Кристофом за чашечкой кофе. Я не собиралась ничего им рассказывать, но им хватило одного взгляда на мое лицо, чтобы почувствовать, что со мной что-то происходит. Ну и так получилось, что я не могла более сдерживаться. Как обычно, они придерживались противоположных мнений. Эрве считал, что я должна сделать аборт, потому что, дескать, замужество для меня превыше всего. Кристоф же настаивал на том, что жизнь ребенка должна представлять для меня наивысшую ценность. Ни в коем случае я не должна была обрекать этого ребенка на смерть. Я буду жалеть об этом до конца дней своих.

Мальчики так разошлись, что даже забыли о моем присутствии и начали ссориться. Я не могла этого вынести. Пришлось вмешаться. Я начала стучать по столу кулаком, отчего наши бокалы, сталкиваясь, зазвенели. Оба с удивлением уставились на меня. Подобное поведение было совсем не в моем духе. Я извинилась, сказав, что слишком устала для того, чтобы продолжать обсуждение этого вопроса, и ушла. Они вытаращили на меня глаза, раздосадованные и смущенные одновременно. Ничего страшного, помиримся в следующий раз, решила я. В конце концов, они оставались моими старыми друзьями. Они поймут.