Куда улетают ангелы - Наталия Терентьева

— Красиво, вот последнее ты красиво сказала…

— Это Лена как-то сказала. Мне понравилось, я запомнила.

— Лена — мастер слова… Такую статью про меня написала… я плакал, читал…

— И что ж ты плакал, интересно? — вмешалась мама.

— От счастья, что я такой прекрасный. Кстати, ура! Можно уже праздновать — одиннадцать сорок пять, — я родился. Что-то Антонина Филипповна мышей не ловит! Мамуля, наливай по капле, мне можно — по две.

— Да и мне тоже, — заметила Ольга, которая стояла в дверях, но так и не ушла.

Мы с Варей расположились в комнате на втором этаже. Из нее открывался замечательный вид на замерзшее озеро.

— А летом будем купаться, да?

— Варюша, ты уверена, что летом мы сюда приедем?

— Женя ведь в тебя влюбился! — Варя с сосредоточенным видом раскладывала свои две запасные кофточки на полки в совершенно пустом шкафу. На самом деле Женя предложил ей — нам — располагаться, как дома, и моя маленькая Варя всерьез стала раскладываться.

— Варюша… — я не знала, что ответить. — А я в него влюбилась, как ты думаешь?

— М-м-м… непонятно пока… Давай я твои колготки тоже положу…

— Точно, правильно. Непонятно.

— Девочки! — Женя постучался в дверь.

— Да-да! — по-взрослому ответила Варя и пошла открывать.

— Я за вами… Не прогуляться ли нам, на лыжах, к примеру, пока съезжаются гости?

— Да я… не очень люблю лыжи… — Я в который раз пожалела о своей неспортивности.

Женя подхватил Варьку и покружил ее по комнате:

— А я просто терпеть не могу!

— А горки здесь нет?

— Как же нет! Обязательно! Прекрасная горочка на краю леса, специально заливают. А у меня есть снегокат…

— Ура! Пошли! — запрыгала Варька.

Я чувствовала себя средне, но решила не обращать внимания на самочувствие и не портить Варьке, измученной событиями последнего времени, радость.

Мы великолепно покатались с горки — я съехала пару раз, а Женька с Варей, наверно, не меньше пятидесяти. Один раз он попытался даже прокатиться на ногах по ледяной тропинке, которую укатали мальчишки. На половине горки он свалился и собирался повторить.

— Женя, я прошу тебя! Не дай бог что-нибудь сломаешь или подвернешь! Полетят все твои золотые антрепризы.

— И бриллиантовые сериалы! Сейчас подписался, представляешь, на шестнадцать серий. И… угадай, сколько буду получать? Причем имей в виду — не торговался, а уговаривали. Роль уж больно мутная. Не пойми кого играть — то ли маньяк, то ли не маньяк, так никто и не понял. Сам автор решить никак не может. Говорят, очень автобиографичный образ.

— Ужас какой!

— Да уж. Так сколько мне за съемочный день платят, знаешь?

— Я вообще ваших расценок не знаю…

— Звездных расценочек… — Женька смешно сморщил губы и как будто повернул свой гуттаперчевый нос чуть в сторону. — Ну скажи, скажи навскидку, как ты думаешь, сколько? Проверим твой КП — коэффициент приспособленности к новой жизни!

Я подумала.

— Тысячу долларов, что ли?

Женька довольно засмеялся.

— Больше! Боль-ше! И в европейской валюте. Вот так.

— Молодец. Только стоит ли играть маньяка…

Женька погрустнел.

— Вот и я не хотел. Но у него сдвиг такой необычный… — Он посмотрел на Варьку, которая слушала его с открытым ртом. — Может, и не стоит играть, действительно…

— Ты ведь подписался уже.

— А! Отпишусь! Делов-то!

— А зачем тебе еще столько денег? Дом есть, прекрасный, просто дворец, ресторан доход приносит, в Москве прекрасная квартира.

— И в Питере, — добавил Женька. — Только ты об этом не пиши.

— Да я вообще о тебе больше писать не буду. Позориться только… — Я засмеялась. — Писала, писала, а ничего о тебе так и не поняла. Кто ты, какой ты, с кем ты…

Женька подергал себя за мочку и грустно посмотрел на меня:

— И я сам не понял пока.

— Так зачем деньги-то еще?

— Смешная ты! — он обнял меня и потерся носом о мою холодную щеку. — Жену купить, к примеру. Самую роскошную.

— А, ну это, конечно, повод. Тогда играй маньяка.

— Жень, а ты будешь кого-нибудь расчленять, да? — спросила Варя с неподдельным ужасом.

— Это мы посмотрим, — Женька весело посмотрел на меня, — как дело пойдет…

Когда мы вернулись, на стоянке около дома уже стояла кавалькада иномарок. Роскошных, очень роскошных и невероятно роскошных.

— Жень, а простых людей не будет?

— Это каких?

— Ну как мы с Варькой…

— А вы простые? — Он опять обнял меня за плечи. В теплой одежде такой жест можно легко спутать с чем-то другим. Например, он решил поддержать меня на скользкой дорожке. — Самый простой здесь я. Если бы ты знала, какие у меня на самом деле простые желания! Я люблю чистое постельное белье, чтобы хрустело, никакое там не шелковое и не махровое, удобную одежду и простую еду — вкусный свежий хлеб со сливочным маслом, вкусный сыр, хорошее красное вино и куриный бульон с гренками, маленькими такими, золотистыми…

— Ты проголодался, по-моему.

— Ага, — он засмеялся. — Ну, а машины… Просто иномарка — это принципиально иной механизм. Не только красивее. И то, и то движется, но это разный транспорт. Как, допустим, трактор и сенокосилка.

— Да, понятно, Жень. Но я не об этом.

Он посмотрел на меня и вздохнул.

— Грустная тема. Однажды я пригласил своего школьного друга. Он часто на спектакли ко мне приходит, с женой и сыном. А так просто как-то не встречались. Вот я и решил — на Новый год их пригласить, сюда, на дачу. Он работает неврологом, в двух поликлиниках, естественно, чтобы хотя бы кормить своих. И я понял, что встречаться с ним надо отдельно, без других, как ты говоришь — без непростых. Другие разговоры: те виллу себе присмотрели в Испании, те купили-продали кинокомпанию, поехали лечиться в Австрию. Не понравилось — всех там послали и прямо оттуда рванули в Швейцарию. Там как раз и желчный пузырь вырезали, и сто пятьдесят тысяч евро проиграли, но не расстроились, очень смеялись. А! — он досадливо махнул рукой. — Но, если честно, мне жутко нравится такая жизнь. Замок мой нравится, сам себе нравлюсь. Ты нравишься… — Он поскользнулся и чуть не упал, удержавшись за меня. — Ну вот, не зря к тебе вязался!

Мы засмеялись, втроем взялись за руки и пошли в дом. Там на крыльцо высыпали гости и стали кричать:

— Же-ня! Же-ня! С днем рож-де-нья! Же-ня! Же-ня! Угощенья!