Куда улетают ангелы - Наталия Терентьева

Утром, пока мы собирались и волновались, достаточно ли мы модно экипированы для подобного раута, позвонил Женя и предложил поехать вместе.

— Да я уже заказала такси…

— В такси не будет меня. Через час соберетесь?

— Конечно!

— Записываю адрес.

Варька очень обрадовалась, да и я, если честно, тоже.

Мы быстро собрались и вышли, на улицу — подышать перед поездкой. Я еще не видела его машину, даже не знала — какая она. Но завидев красивый новый кабриолет густо-красного цвета, поворачивающий в наш двор, почему-то поняла, что это — Женина машина. Он ловко выпрыгнул из автомобиля, подошел к нам, поцеловал Варю и меня в щеки, взял нашу сумку и усадил нас на заднее сиденье.

Мы ехали очень весело. Женя поставил диск. Он записал его с одной известной пятидесятилетней певицей, про бесчисленные романы которой уже даже неприлично рассказывать и слушать.

— Я и не думала, что ты поешь. Тем более с Виолой.

Женя посмотрел на меня в зеркальце.

— А я и не пою. Разве это пение? А Виолу я утешал, по-братски… Ее бросил студент-первокурсник после одной ночи бурной страсти. Она мне рассказывала, что это она его бросила, и при этом страшно рыдала. Не думай, что я сплетник. Это все сплошное вранье — не поймешь, где правда, где пиар, где мечты, где сон спьяну приснился…

Я посмотрела на Варю. Она слушала песню и увлеченно подпевала.

— Сего-одня… то-олько сего-одня… ты мне скажи-и… кто же кто-о-о…

На даче нас встречала Антонина Филипповна, мама Жени, и… Ольга.

— Опа! — сказала Ольга.

— Здравствуйте, — тоже несколько смутилась я.

— Это она? — спросила Ольга у Антонины Филипповны.

— Похоже, что да, — кивнула та.

Женя в это время доставал из багажника пакеты и сумку и поглядывал на нас.

— Мам, все привезли из ресторана?

— Да, налаживают уже.

— А повар приехал?

— Конечно, француз с двумя ребятишками, помощниками.

— Да какой он француз! — отмахнулся Женя. — Так! Потомок французского гувернера.

— А почему тогда по-русски плохо говорит?

— А зачем ему говорить? Ему готовить надо, а не говорить! Вот Лена хорошо говорит по-русски. Знакомься, мам. Леночка, ее дочка Варя, мои хорошие подружки. Они очень хорошие! Их, — Женя посмотрел маме в глаза, — обижать нельзя. Ясно?

— Ясно. А кто собирался их обижать?

— Знаю я вас!

Чуть позже мы сидели и пили кофе-чай с дороги.

— Ну, как ты? — Ольга решила демонстративно обозначить наше знакомство.

Женя с любопытством посмотрел на нас.

— Вы знакомы?

— Еще как! — с некоторым вызовом ответила Ольга. — Лен, ты в порядке? Глаза совершенно отсутствующие…

— Ольга… — Я не знала, куда мне деваться.

— Я видел когда-то такие отсутствующие глаза… — вмешался Женя и посмотрел на Антонину Филипповну, которая с независимым видом раскладывала печенье. — У своей мамы, в очень трагический период ее жизни.

— У Лены, насколько я знаю, никто не умер… Да, Ленусь? — быстро ответила Ольга.

— Как сказать… Можно сказать, что умер. Извините, если у меня какие-то глаза. Зачем тут мои проблемы, на твоем дне рождения…

— Твои проблемы — мои проблемы, — Женя пододвинул свой стул ближе и неожиданно поцеловал меня за ухом. Мне стало смешно и очень приятно.

Ольга посмотрела на нас, быстро отпила несколько глотков чая и встала.

— Пойду отдохну, полночи фильм смотрела.

— Да, а какой? — живо заинтересовался Женя, положив ладонь на мою руку.

— «История о нас», с Брюсом Уиллисом и Мишель Пфайффер. Как разводятся муж и жена, прожившие лет десять или одиннадцать… У нее даже другой появляется…

— И что? — Женя, улыбаясь, смотрел на Ольгу.

— А! Естественно, за две минуты до конца фильма она бросается ему на шею, признается в вечной любви, и они остаются вместе… — Ольга посмотрела на меня с непонятным сожалением, — сидеть на лавочке, ждать путевку в вечность.