Ангелы на первом месте - Дмитрий Бавильский

Возможно, это новое поколение такое, свободное и раскованное, ни коммунизма, ни социализма не знающее. Одним глазом Макарова косила на компанию заговорщиков. Те словно бы старались ни в чём не отстать от молодёжи, шумели и веселились, точно дети на большой перемене.

Слышать, о чём говорится за секретным столом, Макарова не могла: шум мешал, музыка, люди, да и потом, активно прислушиваться было не с руки: ещё подумают чего лишнего. А что, собственно говоря, про неё можно подумать? Сидит одинокая клуша, увешанная серебрянными украшениями, балуется пивом и книжкой в яркой обложке, диагноз, можно сказать, налицо.

12.

Ну, да, несколько раз прозвучало "Аркаим", но в каком смысле,

Макарова так и не поняла.

Чтобы скучающей физиономией не мозолить посетителям кафе глаза,

Макарова постоянно прикладывалась к книжке, где самые невероятные события разворачивались едва ли не с первой страницы. Приключения увлекли её, она углубилась в чтение, потом заказала себе ещё одну порцию пива с сухариками, тарелочку с оливками и средиземноморский салат. Пока всё это приготовят – пройдёт целая вечность: особой расторопностью обслуживающий персонал "ИГО" не отличался. А

Макаровой – польза: можно ещё честно, с осознанием собственной правоты, занимать это ценное вечером место.

Между тем народу за угловым столом прибавилось. Последними пришли, взявшись за руки, настоящие романтические влюблённые, которые затесались к пирующим тихой сапой, не обращая ни на кого особого внимания. Макарова снова принялась читать Акунина, проглотила несколько страниц, принесли оливки, пиво, даже пепельницу сменили…

Когда в дверях показался невысокий, коренастый мужчина в красивых очках, начинающий лысеть, но ещё не потерявший былой привлекательности, одетый стильно, но не броско, Макарова, случайно оторвав глаза от романа, поняла: это – он.

Игорь, Царь, _tchar, _ __друг невидимый, незримый, про которого она знала так много, почти всё знала, хотя никогда и не видела вживую.

Но сердце ёкнуло, подсказало, заметавшись где-то там, в таинственной своей глубине. Макарова во все глаза смотрела на пришедшего, который близоруко щурился даже в очках (так, отмечала она, залысины, седые волосы, густые брови, сросшиеся на переносице, ямочка на подбородке), потирал руки, в предвкушении встречи с друзьями.

Как она и угадала, он уверенно пошёл к распоясавшейся к углу компании жж-жителей, и встретили его с почётом и уважением, которое до той поры не оказывали ни одному из пришедших. Макаровой это понравилось, не скрывая любопытства, она разглядывала Игоря (неужели же это всё-таки он?!), как он деловито садится (место за переполненным столом обнаружилось мгновенно), здоровается со всеми присутствующими, улыбается немного застенчиво, но уверенно и как-то твёрдо. Хотя в чём заключается эта твёрдость, Макарова объяснить не смогла бы даже под угрозой расстрела.

13.

И тут её окликнули, громко, по имени, на весь зал, Макарову едва не парализовало – от смущения и страха быть разоблачённой. Как если огненные буквы с декларацией о её тайных намерениях прошелестели над головами завсегдатаев и прилепились на её высоком лбу. Макаровой показалось даже, что на мгновение в кафешке зависла пауза и все повортили на неё удивлённые взгляды. Столько внимания сразу!

Ей показалось, что потолок сейчас обрушится или земляной пол уйдёт из-под ног. Макарова вжалась в стул, не в состоянии сделать минимального движения пальцами, вдруг почувствовала свои ноги, а следом и всё тело, его очертания – живые, трепетные…

Она даже не могла повернуться к окликнувшему, сидела словно заворожённая; мысли, как испуганные тараканы, когда ночью включаешь на кухне свет, кинулись врассыпную, пепел на кончике сигареты нарастал, как при ускоренной съёмке, а она не могла его скинуть, обрыв плёнки…

Вместо того, чтобы вычислить, кто бы это мог быть, потому что голос такой знакомый…

Димка Шахов! Вот кто это был.

– Ну, ты и гад, – только и смогла выдохнуть вместе с табачным дымом

Макарова, когда улыбающийся Шахов подошёл ближе.

Отчего-то ей стало важным взять инициативу на себя: словно не было никакого обвала, словно бы ничего не случилось: ну, подумаешь, сидит

Макарова в кафе, что уж ей, выйти и развлечься нельзя?!

– А что ты сразу ругаться? – Настроение у Шахова было развесёлое, игривое даже. – Будто на стрёме стоишь…

И он рассмеялся. Макарова решила сменить тему.

– А ты сюда какими судьбами?

– А мы тут с ребятами собираемся о судьбах планеты погуторить.

– Поня-я-я-ятно, – протянула гласные Макарова и тут же задумалась. -

Так у тебя тоже "Живой журнал" имеется?

– В Греции всё есть, – уклончиво ответил Шахов и помахал кому-то за угловым столом.

Макарова проводила его жест пристальным взглядом.

– Ну, что ж, иди, коль пришёл. К ребятам-то. Ждут ведь поди…

– Ничего, подождут ещё немного. А я с тобой пока посижу, вон у тебя места сколько.

14.

– Подожди, – не поняла Макарова, – так, значит, у тебя, горемычного, тоже свой "Живой журнал" имеется?

Шахов молча кивнул.

– И какой же ты используешь ник?

– "Хоккей", когда-то я входил в юношескую сборную России по хоккею.

– Правда?

– Обрати внимание на форму носа. – Шахов развернулся в профиль, отдалённо похожий на силуэт с древнеримской монеты. – Память об игре с магнитогорским "Металлургом", видишь?

Макарова сделала вид, что, да, героическое прошлое Шахова не осталось незамеченным.

Теперь настало время удивляться Шахову.

– А ты откуда про "Живой журнал" знаешь?

Макарова загадочно улыбнулась.

– Нет, правда, я не понял. – Шахов задумался, догадка осветила его древнеримское лицо, и он засиял. – А-а-а-а, так ты тоже из наших ?

Ты тоже в Аркаим собираешься?

Макарова пожала плечами: о чём, мол, говорить?!

– Нет, правда, из наших, да? – продолжал допытываться актёр

Чердачинского академического, но Макарова решила не признаваться, сколько будет позволять ситуация. – И какое у тебя погоняло?

– Не скажу. – Макарова решила пококетничать, Шахов понял её по-своему.

– "Не скажу"? Кажется, помню такой ник, но не читал. Не читал…

Как-то мимо прошло… Что же ты раньше не кололась? Такая скрытная… Но я сразу же, ещё тогда в театре, помнишь, подумал, что ты не простая штучка, шкатулка с секретом…

Макарова смутилась. Или сделала вид, что ей неловко. Шахов продолжал анализировать дальше.