Вадим - Светлана Сачкова

Вадим быстрым шагом продвигался по улице: к вечеру стало довольно прохладно. Внезапно его нагнала аккуратненькая старушка:

— Мужчина, а мужчина? Вы случайно не знаете, что такое Интернет? А то все говорят — Интернет, Интернет — а что это, где это, я не пойму…

Вадим остановился, опешив:

— Э-э… Интернет — это огромный объем информации, которая хранится в компьютерах. Все они соединены сетью. Поэтому каждый может подключиться и найти любую информацию. Говорят — «путешествовать по сети».

— Нет, но я не понимаю. Вот где это?

— То есть физически где это? В компьютерах. В серверах — таких больших компьютерах.

— А где они, эти компьютеры?

— Где угодно. Дома у кого-то, в офисах.

Бабуля покачала головой недоверчиво. Она не поняла ни слова.

Зато Вадим понял ее. Он тоже чувствовал, что вокруг происходит нечто необычайно сложное, а он за всем за этим не успевает.

Оказавшись на Пушкинской площади, Вадим почувствовал голод. Подошла тетечка с пирожками; он купил беляш и начал его есть. Теплый, мягкий, почти живое существо. В хорошем смысле. Вроде мультяшных овощей, с радостью идущих в суп. Насытившемуся Вадиму стало уютнее с какой-то почти готовой мыслью.

Он озяб. А ведь весна… Несмотря на то что было серо и мглисто, вокруг происходила любовь. Целовались старательно и страстно. Кто в «гриндерсах», кто в Хьюго Боссе, кто в тертом советском полупальто — все целовались. Торопливо и мокро. Иногда было видно языки. Как они там активно двигались. А ему торчать тут, в стынущем сизом пространстве, в поисках какой-то ясности и завершенности, было совсем неприятно.

Войдя в переулки, он подумал о том, как в городе мало этого самого пространства. В Питере небо падает плоско сверху, оно огромное, пусть чаще всего и мрачное. А здесь столько больших домов, они теснят небо, не пускают его. Узкие лабиринты пространства оставлены между домами, столбами и деревьями. Маленькие пространства чужих жизней в квартирах.

И вот, готовая мысль: то, что происходит, — его вина. Полностью. Это все начал он. Той самой пощечиной.

На открытом всем ветрам газоне тужилась овчарка. Хвост на отлете и подрагивает, брови домиком. Это страшное обычно животное выглядело сейчас беззащитно, балансируя на сложенных в кучку лапах. Понимало, что уязвимо, и принимало смиренный вид: не бе-е-йте меня, пожалуйста…

Вернувшись домой, Вадим услышал телефонный звонок. Подошел к телефону:

— Алло.

— Ага, — сказали там.

И бросили трубку.

Он не мог отделаться от впечатления, что это был Саша.

Затем он увидел записку: «Уехала на пару часов». Лаконично. Скорее всего, тайно встречается с Димой. Да ради Бога.

Значит, в квартире осталась няня. Вспомнив про Марину, которая тоже могла остаться, Вадим решил прокрасться незамеченным в свою спальню, куда накануне перетащил из кабинета архивы. Все, чтобы как можно меньше передвигаться по дому. По собственному дому. Но когда-нибудь это должно было кончиться. Как и все в этой жизни.

Размышляя над тем, когда именно оно кончится, Вадим тихо стелил башмаки по ковру. В коридоре была видна полоса света из-за приоткрытой двери. Слышались также приглушенные голоса. Задумавшись, Вадим подошел ближе. И заглянул в щель.

Он увидел кубинку вместе с Мариной, примеряющих Машины вещи. Скорее всего, отданные ею самой. Женщины деловито обменивались комментариями. Остолбенев, Вадим не мог сойти с места: няня была в лифчике и трусах. Тело ее оказалось примерно таким, каким и должно было оказаться: смуглым, не юным, в валиках жира и с безразмерной задницей, распирающей хлопчатобумажную ткань. Но он остолбенел не от этого: ноги ее от трусов и до щиколоток были покрыты черными, густыми, кудрявыми волосами, какие найдутся не у всякого мужика. Это было настолько дико, что Вадим совершенно не понимал, как обе женщины могли спокойно существовать бок о бок с подобным явлением.

Между тем, засмотревшись на няню, он позабыл о Марине. Возникнув вдруг в зоне видимости, она оказалась голой — совсем. Стояла спиной, раскованно, крутила что-то в руках. Ее тело было красивее, чем Вадиму когда-либо доводилось видеть. Кожа — сияющей и гладкой. Марина наклонилась вперед, чтобы ступить ногами в какой-то предмет одежды, и между ног ее открылись половые губы, розовые и блестящие.