Летучий Голландец - Андрей Матвеев

— Понял! — говорит Банан и добавляет: — А на что я туда поеду?

— Ты у меня займешь, — говорит Жанна, — на дорогу… Потом отдашь… Ты ведь отдашь?

— Не знаю! — честно отвечает Банан.

— У них там в сентябре фестиваль, — говорит Жанна, — клубных диджеев и МС, а если ты его там не найдешь, то ищи дальше…

Она достает из сумочки мобильник и набирает номер.

Подруга на месте и подтверждает, что фестиваль действительно будет. В ближайший уик-энд, то есть через четыре дня.

И говорит, что если этот тип прилетит, то они поселят его на несколько дней у себя, на яхте. Так и быть. Хотя это не яхта. Просто такая лодочка под парусом.

— У тебя должен быть смысл, — говорит Банану Жанна, заканчивая разговор, — у тебя сперли термос, и ты должен его найти хоть в Турции, хоть в Таиланде…

— Почему в Таиланде? — нервно спрашивает Банан и отстраняется от Жанны подальше: ее грудь совсем близко, это сейчас нервирует.

— Потому что там тоже тусуются… В Таиланде, в Доминиканской Республике, на Мальдивах… Везде… Не мир, большая тусовка… Слушай, — вдруг спрашивает она его, — что в термосе?

— Ампула, — честно отвечает Максим, — а в ней сперма моего друга…

Жанна начинает смеяться и долго не может успокоиться.

Но потом затихает, берет топик и надевает его, груди прячутся под тонким хлопком, можно вставать и идти обратно к пирсу.

— У тебя своей, что ли, нет? — грубо спрашивает Жанна.

— Ты чего от меня хочешь? — внезапно взрывается Банан.

— Сама не знаю, — честно отвечает она и добавляет: — Сейчас уже ничего…

Они спускаются вниз, вот и дорога, ведущая к гавани.

Солнце уже рухнуло в море, красноватые тени па темно-синей воде.

Но катера еще ходят: вон один стоит у пирса и ждет желающих.

Желающих немного, и почти никого, кто плыл с ними в эту сторону.

Хотя одного она узнала: он сильно пил в баре, а потом устроился прямо здесь, на пляже, рядом с дощатыми мостками.

Краснолицый, носатый, с черной щеточкой усов.

Еле тащится, ползет перед ними, как полуживой жук.

Которого не раздавили каблуком, точнее — не до конца раздавили. Недодавили. Недодавленный жук.

Жук вползает на палубу, за ним вспрыгивает Банан, матрос помогает подняться Жанне.

Море успокоилось, качки больше не будет.

И ничего больше не будет.

Кроме Рене, Катарины, Амстердама и редких поездок на родину.

Зато сегодняшний день останется в памяти.

Как у нее между ног набежало целое озерцо, но это ничем не кончилось.

Хотя перед этим она сняла трусики и подарила их малознакомому мужчине.

Жест, как в кино.

Она всегда хотела жить, как в кино.

Наверное, в чем-то ей это удалось.

Вот только ей никогда не давали по шее и не вкалывали в руку какую-то гадость.

И не везли в багажнике, и не выкидывали под мостом рядом с въездом в славный каталонский городишко Бланес.

Забавное это место — Средиземноморье, здесь уже тысячи лет происходят всякие странные истории.

Вот и она вляпалась в такую, пусть даже не по своей воле.

Просто пожалела одного типа и провела потом день в смешном безумии.

Катер подходит к старому бланесскому порту, им лучше выйти на следующей, на пляже Abanel.

Так ближе до гостиницы, ведь деньги там, в номере, запертые в сейф.

Главное — не потерять ключ.

Она лезет в сумочку, ключ на месте.

Носатый выходит вместе с ними, вспомнила — вчера он входил в отель «Blaumar».

Невыносимость солнца, уползающего за горизонт.

Они входят в отель, на рецепции никто не обращает внимания на ее спутника.

Интересно, в номере ли соседка?

Соседки в номере нет, Жанна открывает сейф и достает бумажник.

Денег в нем немного, Рене дал ей с собой пятьсот долларов и попросил не тратить.

Когда на будущий год введут евро, станет, наверное, проще, но пока у нее доллары, и их приходится менять.

— Русские должны помогать друг другу, дон Рикардо! — с усмешкой говорит Банану, протягивая деньги.

Тот молча берет сложенные купюры и кладет в нагрудный карман, рядом с ее трусиками.

Она протягивает руку и выдергивает их из кармана.

— Тебе сейчас не до этого! — улыбаясь, говорит Максиму и бросает трусики на пол, у дверей в ванную.

Сейчас он уйдет, и она их постирает.

Потом примет душ.

И сделает что-нибудь еще.

Например — расслабит себя сама.

Он слишком завел ее, надо освободиться.

Хотя можно подождать соседку и посмотреть, как та прореагирует на заигрывания.

А можно и то, и то.

Но главное — чтобы он ушел как можно скорее.

— Ну, — говорит Жанна, — уходи, телефон я тебе дала!

— Спасибо! — отвечает Банан и уходит.

Она закрывает дверь, входит обратно в номер и долго стоит у лоджии, отчего-то не рискуя ступить на светло-коричневатую плитку пола, но потом все же выходит, садится в шезлонг и звонит Рене по мобильнику. Объясняет, что ее обворовали в Барселоне и просит срочно выслать денег через Western Union.

Да, конечно, впредь она будет осторожнее.

Пусть не сердится, она скоро вернется, хорошо, если он уже будет дома.

Отключает телефон и тупо смотрит, как солнце скрывается за отчетливо различимыми отсюда Пиренеями, с одной стороны горы, с другой — море, на глаза наворачиваются слезы, но тут в дверь стучат, и она идет открывать соседке, стягивая по пути топик и думая о том, как сейчас будет смотреться в полутемном номере ее грудь.