Папина дочка, или Исповедь хорошего отца - Диана Чемберлен

— Ты ее изнасиловал! — закричал он.

— Нет! — Я пятился от него, надеясь, что охранник держит его крепко.

— Она — больная маленькая девочка, сукин ты сын! — кричал он. — Тебя вздернут за это.

— А она? Как она…

— Зайдите внутрь, сэр, — сказал ему охранник.

Он заплакал, прислонившись к груди охранника. Я не знал, что делать.

— Скажите мне только, что она жива! — закричал я вслед, когда охранник повел его к дверям в приемный покой.

Он повернулся ко мне.

— Молись, чтобы она не умерла, — сказал он. — Просто молись.

Я звонил в больницу, но меня с ней не соединяли, и я не знал, в каком она состоянии. Я хотел поговорить с ней, но мне не дали такой возможности. Все случилось через пару дней, когда ее отец позвонил мне и сказал, что, если я буду пытаться связаться с ней снова, меня посадят за изнасилование. Он постарается, чтобы обвинение было доказано. Больная девушка. Жестокое нападение. Мне только исполнилось семнадцать, а в Северной Каролине семнадцатилетние считались совершеннолетними. Содержание малолетних преступников — это одно, тюрьма — совсем другое. Моя мать знала о случившемся и пыталась урезонить его по телефону. Но он и слышать ничего не хотел. Не знаю, какие меры он предпринял, чтобы изменить наш номер и не включать новый номер в справочник, чтобы Робин не могла мне позвонить. Я знаю, что он изменил и ее номер, потому что я пытался дозвониться ей и не смог. Мне пришло в голову: уж не сказала ли она ему, что я ее изнасиловал? Я не мог себе такое представить, но откуда мне было знать?

Долгое время я только думал о ней, и тревожился, и подозревал, что она могла обвинить во всем меня. А потом мне позвонили из этого агентства и сказали, что Робин родила моего ребенка и хочет отдать девочку в приемную семью. Родила? Если она оказалась достаточно здорова, чтобы перенести беременность, она должна была найти в себе силы, чтобы сказать об этом мне. У меня было такое чувство, что моя любимая девушка куда-то исчезла. Она собиралась отдать нашего ребенка чужим людям. Она уже выбрала для него родителей. Я сказал женщине из агентства, что возьму ребенка на свое попечение. И тут мне позвонил отец Робин и приказал не дурить. Не быть эгоистом. «Надо думать о том, что будет лучше для ребенка!»

— Она должна была мне сказать! — кричал я в телефон. — Почему она не нашла возможности мне сказать?

— Потому что она ненавидит тебя. А ты что думал? — сказал он. — Она серьезно больна. Ей сделали пересадку сердца. Ей нужен покой, а ты тут со своими «чувствами». Ее возмутило, что ты не посчитался с ее желаниями. Она из-за тебя рисковала жизнью и имеет полное право решать, что ей делать со своим ребенком.

— Мне нужен мой ребенок! — заорал я. — Она моя! Это справедливо.

— Так попробуй ее заполучить, — засмеялся он. — Я буду бороться с тобой, и у меня найдется побольше возможностей и средств, чтобы одолеть систему. Тебе никогда не выиграть этот процесс. Ты о себе не можешь позаботиться, не то что о ребенке.

Да, возможности у него были. И боролся он жестоко. Но на моей стороне было кровное родство. Он пытался сыграть на изнасиловании, но судья этот аргумент не принял, так как он никогда не обвинял меня в этом раньше. Робин была не в состоянии вмешиваться в это. Ее отец не лгал, говоря, что она серьезно больна. Может быть, при смерти. В этот момент я не мог разобраться в собственных чувствах. Я злился на нее, но я не желал ей смерти.

В одном только ее отец взял верх, если можно так сказать. Я подписал контракт, где говорилось, что я никогда не буду пытаться вступить в контакт с Робин. Я оставлю ее навсегда. Я подписал этот контракт. У меня осталась моя малышка. Это было все, что мне тогда было нужно.

Остаток ночи я не спал. Я сидел в фургоне, ожидая появления машины Роя или Саванны. Или полиции. Не знаю, чего именно я ожидал. Я просто был каждую минуту настороже. Около шести утра я вспомнил про рекламу, державшуюся на магнитиках по бокам фургона. Я вылез и отлепил их. Эти двое парней на стоянке грузовиков — что они успели заметить? Живы ли они?

На парковке было тихо, как в могиле. Машин стояло немного. Интересно, спал ли кто-нибудь в них? Жил ли кто-нибудь в них? Заходили ли сюда полицейские для проверки? Похоже, у меня начинается паранойя. Когда я возвращался в фургон, отлепив рекламу, я заметил вдали свет фар. Полиция? Я закинул магнитики в глубь фургона и, вскарабкавшись на водительское место, пригнулся. Машина была еще далеко, но, когда она проезжала под фонарем, я увидел красную вспышку. «Мустанг» Роя? Я вставил ключ в зажигание. Я вообразил, как утром мое тело найдут на пропитанном кровью матрасе в фургоне и у Беллы больше не будет отца. Я нажал на газ и выкатился с парковки еще быстрее, чем со стоянки грузовиков.

Не знаю, куда я подался. Я выехал на главную улицу по направлению к центру Роли, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. За мной никого не было. Никого. Это был не Рой, сказал я себе. Все в порядке. К тому же он говорил, что не хочет держать товар в своей машине. Значит, зачем ему за мной гнаться? Хотя, может, он убил бы меня и поехал бы в моем фургоне к месту встречи с посредниками… Мое воображение разыгралось. А ведь все, что мне было нужно, это место рабочего на стройке! Вот черт!

Я заехал в какой-то переулок и, убедившись, что меня никто не преследует, залез в глубь фургона и лег на матрас, думая о том, что делать дальше. Мне надо самому явиться в полицию. Это было бы правильнее всего. Я рассказал бы им всю историю и принял бы на себя все последствия. Потом я стал считать, какие обвинения они могут мне предъявить. Организованная преступность, во-первых. А что, если Рой убил одного или двух парней на стоянке грузовиков? Грабеж, осложненный убийством? И что бы мне дали за это? Я бы, конечно, мог оправдываться неведением, но сомневаюсь, что от этого было бы много толку. Что приковывало меня к месту, что не давало мне взяться за телефон, так это мысль о том, что они отнимут у меня Беллу.

Жаль, что у меня не было возможности связаться с Эрин. Я бы попросил ее оставить у себя Беллу еще на одну ночь, если, конечно, она уже не обратилась в полицию. Я проиграл в мозгу эту комбинацию. Я мог бы зайти утром в кофейню и попросить Эрин присмотреть за Беллой еще один день… хотя Белла меня увидела бы. Я не мог бросить ее еще раз. Все это вертелось у меня в голове, когда снова позвонил телефон, который мне дал Рой. Это был не его номер, и я смотрел на дисплей, не говоря ни слова.

— Тревис? — Это была Саванна.

— Спасибо тебе большое, Саванна, — сказал я, поворачиваясь на бок и опираясь на локоть. — Спасибо за то, что ты испоганила мою жизнь.

— Я знаю, знаю, Тревис. Прости, прости, что я втянула тебя в это дело.

Такой реакции я не ожидал. Она плакала.

— Поздновато для извинений, — сказал я. — У меня тут фургон, полный наркотиков, а я должен сегодня забрать Беллу. Если бы ты сказала мне, чем вы на самом деле занимаетесь, я бы никогда…

— Я знаю. Так… так вышло. Прости. Ты представить себе не можешь, как я сожалею. Я разбежалась с Роем. Он сумасшедший. Я раньше этого не сознавала.