Исповедь свекрови, или Урок Парацельса - Вера Колочкова

— Сань, ты чего ее рассматриваешь? — Саша вздрогнула, услышав за спиной голос подруги. — Если хочешь, открывай да наливай. Коля говорил, это хорошая водка.

— Да, тут так и написано… А ты будешь?

— Нет. Зачем? Объясняю ж тебе, не чувствую ничего. Я вчера вечером два стакана в себя влила, и хоть бы в одном глазу. Все как мертвому припарка, организм ни на что не реагирует. Ну и зачем добро переводить в таком случае? Умерла я, Сань. Все. Ничего больше не хочу.

— Кать, не говори так, я боюсь…

— Ладно, не бойся. Кофе сварила?

— Да, конечно! Садись! Я тебе сейчас яичницу положу!

— Не надо яичницу. Себе положи, ешь и слушай. Мне выговориться надо. Головешки сгоревшие выбросить. Хм… Ишь как сказала. Все-таки в душе я поэт… Вернее, была поэт. Пока душа на месте была и жива была.

— Да, Кать. Я слушаю. Говори.

— Только со стула не падай, ладно?

— Постараюсь.

— Значит, так. Коля не просто меня бросил, потому что к молодой бабе ушел. Коля у нас на днях, как выяснилось, отцом стал.

— Что?! Кем Коля стал?

— Отцом, кем! Еще неделю назад молодую жену с ребеночком из роддома забрал. Она неделю у своей мамаши проживала, а Колю, хрена старого, та мамаша и на порог своей жилплощади не пускала. А в пятницу, значит, молодые себе квартиру сняли. Теперь вместе проживают, с ребеночком нянькаются. Можно и со старого места жительства съехать, если новое появилось, правда? Вот когда нового не было… Сейчас, говорят, очень трудно квартиру снять, если с маленьким ребенком… Он же ночами кричит, соседям спать мешает… Надо колыбельные ему петь, пеленки стирать… Или сейчас нет пеленок? Сейчас только памперсы, да?

— Кать! Кать! — испуганно потрясла Саша подругу, перегнувшись через стол. — Очнись, Кать…

— А что такое? Я как-то странно себя веду?

— Да. Ты бормочешь себе под нос. И будто проваливаешься взглядом куда-то. Я здесь, Кать! Со мной говори! И вообще… Ты про ребеночка ничего не придумала, нет?

— Нет, я не придумала. Это правда. Знаешь, он мне даже фотографию в телефоне показал. Он там ма-а-аленький такой, крохотулечка в одеяльце…

— Нет, все равно не понимаю… Откуда у Коли мог взяться ребенок? Ты же сама мне рассказывала, что вы по молодости проверяться ходили, что его признали бесплодным, а у тебя по этой части было все в порядке!

— Да, именно так и было, Санька. Но сейчас все оказалось по-другому. То есть так сложилось подло. У меня нет ребеночка, а у Коли есть.

— Да откуда?! От святого духа?

— Нет, почему… Он мне и это объяснил. Если коротко, в двух словах… В общем, изменил он мне год назад. Говорит, первый раз за всю жизнь. Служебный роман у него случился. Ну, с кем не бывает, со всеми бывает! Тем более с мужиками! Потом еще встретились пару раз да на этом и расстались, тем более молодайка с другим мужиком на фирме роман закрутила. С женатым. И залетела от него. Аборт не хотела делать, все думала, он от жены уйдет. А мужик оказался крепким орешком, уволился, спрятался, все телефоны поменял, в общем, в подполье ушел. А живот у молодайки растет, уже на нос полез… Вот тут моего Колю и прошибло. Глядел, глядел на ее страдания, помогал в последние месяцы, по больницам возил, потом в роддом… Ну, и решил, значит. Пожалел молодайку, как-то она одна будет ребеночка растить. Тем более мамка ее такое дочкино положение крайне не приветствовала. Теперь вот устроились уже, квартиру сняли… Каково, Сань, а? Ты что-нибудь понимаешь?

— Нет, Кать… Вообще ничего не понимаю. Он что, решил ребенка на себя записать?

— Да.

— Прямо законно-законно, с фамилией и отчеством?

— Да. И с молодайкой заодно расписаться, чтоб, как говорится, не отходя от кассы…

— Вот сука!

— Кто, Коля?

— Нет, эта, которая не отходя от кассы! Да и Коля тоже! Как у него хватило совести так с тобой поступить? Ты ведь тоже могла себе родить… Тогда…

— Да, могла. Я даже помню, как он просил меня… Съезди, говорит, одна куда-нибудь в санаторий, чтоб… Ну, чего я тебе рассказываю. Сто раз уже об этом рассказывала. Нет, чего я тогда его не послушала, а? Честная жена, блин! Спортсменка-комсомолка-отличница! Не могу изменить любимому мужу! Хотела как лучше, чтоб свою любовь ему доказать, а оно видишь как вышло… Дура я, Санька. Так мне и надо, наверное.

— Ты не дура, Кать. Ты поступила так, как хотела. Ты любила, ты сделала выбор. Вся беда в том, что Коля не оценил твоего подвига. Это тебе казалось, что подвиг, а получилось, вроде как в душу ему плюнула. Ой, кошмар какой… Вот же, Федора Михалыча на вас нет, продолжение «Братьев Карамазовых» писать!

— Да, ты права, Сань. Наверное, он мне моего благородства простить не мог. Вот если бы я его просьбу выполнила, ну, то есть нагуляла бы на стороне ребеночка, тогда бы мы вроде как сравнялись… Минус на минус бы получился. Он не может, а я нагуляла. И был бы плюс. Да, ты права. А так… Я ж не думала тогда про себя, что вот, мол, какая я благородная. Я просто любила мужа и хотела быть ему верной. И он меня любил, я знаю.

— Да, Кать, любил. Я тоже знаю. Я думаю, он и сейчас тебя любит.

— Нет, Сань, нет. Ты знаешь, я вчера даже не узнала его. Он же в последнее время поздно домой приходил, уставший, сразу спать ложился. И все молчком, молчком, даже в глаза не смотрел. А вчера! Ты бы видела! Глаза горят, руками машет, слюной изо рта брызжет! И все про ребеночка, про ребеночка! А меня будто в упор не видит… Не знаю, даже в городскую квартиру возвращаться не хочется. Там, наверное, перевернуто все, он же вещи свои собирал… Наверное, здесь зимовать буду. И на работу отсюда ездить буду. Если вообще до весны доживу.

— Доживешь, Кать, куда ты денешься. Ты сильная, ты все вынесешь.

— А зачем?

— Что — зачем?

— Ну, для чего мне это выносить? Для кого? У меня ж больше никого нет, кроме Коли. Ну, есть родственники какие-то, так мы особо не дружимся. Вот, ты еще есть. Зачем, для кого?

— Для себя, Кать. Для жизни. Ее надо прожить, как бы там ни было. Ты сильная, ты справишься. Ты очень сильная женщина, Кать.

— Слова, Сань, слова… А если вот тут все сгорело за одну ночь и жить больше не хочет? — постучала себя Катька ладонью по груди. — Если ни голова, ни сердце предательства не принимают? Если оно даже в огне не горит? Сердце горит, а предательству — хоть бы хны… Нет, скажи, как у него совести хватило, а?

— Не знаю, Кать… Я думаю, его затянуло в новое счастье, как в паутину. И счастье оказалось сильнее совести. Да, счастье всегда сильнее совести, Кать… Особенно мужское…

— Да перестань! Что ты несешь всякие глупости, слышать не могу! Счастье мужское, счастье женское! Просто совести у него нет, вот и все! Чтобы быть счастливым с одной женщиной, надо убить другую, да? Вот он и убил! И дальше пошел! А ты давай, давай, защищай его, все правильно! Все вы такие, не обременяющие себя силой и совестью, искатели счастья! Зачем вам чужая сила, чужая верность и преданность? Ножом ее, ножом! Нападаете тайком, из-за угла! Сволочи…