Дочь Рейха - Луиза Фейн

Я запечатываю конверт и, поколебавшись, подписываю: «Лене».

Ингрид едва не лопается от любопытства, когда я отдаю ей письмо. Ее пальцы бегают по нему так, словно она надеется распознать его содержание наощупь.

– Записка моей школьной подруге, – говорю я. Мне не нравится блеск в глазах горничной.

– Конечно, фройляйн Герта, – отвечает та, недовольно поджав губы. – Сейчас передам посыльному. – И она выходит из комнаты, не потрудившись стереть с лица презрительную гримасу.

Секунду я смотрю ей вслед. Но тут же в панике бросаюсь к окну, заламывая руки. А вдруг она меня обманула и никакого посыльного нет? Через пару секунд темноволосый мальчуган лет одиннадцати-двенадцати проходит под вишней, отпирает калитку изнутри и выходит на улицу. В руке он держит что-то белое. Но и этого оказывается недостаточно, чтобы развязать узел страха у меня внутри.

– Алло! Кто-нибудь дома? Я вернулся! – раздается в прихожей голос Карла.

Мой дневник лежит на полу, рядом ручка, на ковре расплылось чернильное пятно. Похоже, что я заснула.

Вскакиваю с сиденья под окном и засовываю дневник под матрас. Бегу вниз, в прихожую. Мама уже там.

– Я задремала! – говорит она, поправляя платье. – Как же хорошо, что ты наконец приехал! Теперь можно отпраздновать Рождество по-настоящему… Не знаю, правда, где твой отец… у него какие-то таинственные дела. Ну и пусть, главное, что ты дома! – Мама вся светится, не сводя глаз с Карла.

Он целует ее и поворачивается ко мне:

– А вот и ты, Мышонок! Рад видеть тебя, растрепка. Что это у тебя с волосами? – Он взъерошивает их и хохочет.

– Отстань! Я тоже спала. Вот волосы и растрепались.

– И мама спала, но у нее с волосами все в порядке!

– Карл…

– Да ладно тебе, глупышка, я же шучу. Ты красотка, как и всегда. Что у нас есть выпить? – Он снимает шинель и бросает ее на вешалку. – Ингрид, принеси, пожалуйста, пива.

Мы все идем в гостиную, где в камине жарко пылает огонь. Брат с кружкой пива в руке опускается на диван, я сажусь рядом с ним, поджав под себя ноги.

– Гауптман Винклер – зверь, – рассказывает он нам. – Бывает, устраивает проверки в пять утра. Кровати должны быть аккуратно заправлены, сапоги начищены до блеска, форма в полном порядке. Мы должны быть одеты и готовы к вылету в считаные секунды. Ты еще не проснулся толком, в голове туман, а он уже орет какие-то команды и засыпает тебя вопросами о технических характеристиках «юнкерсов», «мессершмиттов», всяких подробностях полета и ведения воздушного боя, которые и не спросонья не сразу вспомнишь!

– Ужас какой!

– Но мы с Кунцем, Вульфи и Грегом – это мои друзья – уже привыкли прикрывать друг другу спину. Там без этого нельзя. Гауптман Винклер расслабиться не дает. – Карл допивает пиво. – Хорошо дома. – Улыбаясь маме, он протягивает кружку Ингрид, чтобы та налила ему еще.

Сонная и разморенная теплом от камина, я чувствую, как его голос волнами накатывает на меня. Но тут же вспоминаю про Томаса, и узел страха у меня в животе затягивается еще туже. А вдруг Томас сейчас, вот в эту самую минуту, говорит с папой. Герр Хайнрих, у меня есть основания считать, что ваша дочь вступила в противозаконные отношения с евреем…

– Хетти?

– Мм?

Карл смотрит на меня:

– Я говорю, что хочу встретиться со Штефаном, Франком и Клаусом. Пойдешь со мной? Эрна тоже будет. Посидим где-нибудь, выпьем пива, прогуляемся по городу. На рождественскую ярмарку можем заглянуть. Что скажешь?

– Извини, я… было бы здорово. Конечно, Карл.

– Что ж. – Он встает и потягивается. – Пойду разберу вещи и приму душ.

Карл выходит из комнаты, а мы с мамой с улыбкой смотрим друг на друга. До чего же хорошо, что брат вернулся! Но даже его присутствие в доме не может разомкнуть железные пальцы страха, которые держат меня за горло, грозя вот-вот удушить.

Позже я захожу к Карлу и застаю его на кровати с бутылкой пива в руке.

Я сажусь на краешек, а он поджимает ноги, чтобы освободить мне место.

– Расскажи, как твои дела в Люфтваффе. Только без редактуры, по-настоящему. Я же не мама. Это правда то, о чем ты мечтал?

– Ох, Хетти, даже не знаю… И да и нет. Летать – это так здорово, словами не описать. Там, – он показывает рукой в темное небо за окном, – есть только я и машина. Ее чистая, ни с чем не сравнимая мощь. Я веду; она подчиняется. И как подчиняется! Скорость, маневр! По сравнению с ней планеры – детские игрушки, хотя я только теперь понял, сколько они мне дали. Я так много узнал о ветре, о воздушных течениях, о погоде, вообще о физике. И все это очень полезно.