Джинсы мертвых торчков - Ирвин Уэлш

Это муторное чуйство в моем дрожащем теле: ох блин, офигеть как знакомо. Воздух смердючий и затхлый.

Слышу кашель и вдруг врубаюся, чё в комнате еще котаны есть! Тут же Майки Форрестер и этот парень Виктор Сайм. Думаю, он миня чпокнул. Это злобное щачло, блин, на всю комнату чисто.

– Ты испортил мое имущество. Уничтожил иво. Привел в негодность, нах.

– Это нещасный случай был… – подаю голос и так сильно хриплю, кабута толченого стекла наглотался. – Чё вы сделали?

Сайм сморит на Майки, а потом на двоих других пациков, чё с тени выступают. Один – Больной! Другой – тот парень, чё я видел, када висел вверх тормахами, связанный по рукам и ногам.

– Сай! Чё случилося? – я скрипучим голосом. – Чё случилося, Сай?!

Больной со стакашом воды наперед выходит:

– Вот, Дэнни, выпей, дружище.

Он помогает мине привстать и подносит стакаш к моей цедилке. Тепловатая вода, походу, перекатуется по запекшейся слизи и шкваре у миня в пасти и в горлянке. Он морщит клюв, и я в курсах, чё это от моего запаха со рта.

– Медленно, – говорит он.

– Оставляю вас, чёбы вы посвятили иво в детали, – грит Сайм Больному и чешет к двери. Поворачует ручку и открывает ее, но останавливается и сморит на Форри. – И все остальное разрулите! Это на тибе лежит, Майки. Не разочаруй миня опять.

Майки собирается чё-то скать, но слова застряют у котана в зобу, ну прям как у миня, а Сайм на понтах с комнаты выруливает.

Я сам очкую нах и отодвигаю от сибя мензуру. Чё-то тут не так. Ни разу. «А цуцик гиде?»

– Сай… Майки… чё стряслось? – я такой.

Больной с Майки переглядуются. Больной отступает, а Майки передергивает плечами и такой:

– Сайм захотел обратки за почку, чё ты испортил, ну и пощитал, чё имеет право одну с твоих взять.

Мацаю повязку на ране. Смарю на трубку.

– Не…

– Тут было два варианта: либо так, либо, – Больной рукой сибе по горлянке проводит, – финито. Мы применили все наши совместные способности убеждения, уж поверь. – Он переводит взгляд на Майки. – Вот он не даст мине соврать!

– Угу. – Майки кивает. – Тибе еще повезло крупно, чё Сайм нашел получателя, который тибе подошел. Надо ж, чёбы подходило, понял?

– Чёооо…

Не можу в это поверить! Пробую нормально сесть, но вся туша болит, а в руках так вопще силы нету…

– Тссс, не загоняйся, братан. – Больной типа воркует, аккуратно миня обратно на кровать укладует и заставляет еще воды отхлебнуть. – Ее Юэн вот удалил, – он на другого пацика кивает, – он мой зять, муж Карлотты и дипломированный врач. Ты в самых лучших руках, корешок!

Зыркаю на этого парня, но он не может мине в глаза смареть. Переминается тока и взгляд с пола на стенки переводит. Подымаю руку и тычу в ниво:

– Это ты – ты у миня почку вырезал? От тут? – Оглядую все это чисто нищебродство. – Та ты мясник!

– Меня скомпрометировали, – парень грит и бошкой качает, но кабута разговарюет сам с собой. – Я просто вышел, блядь, выпить на Рождество, на свой день рождения…

– ЭТО ВЫ ВИНОВАТЫ! – ору и тыкаю в Майки, а потом в Больного. – Вы обое! А еще дружбаны называется! А еще называется дружбаны-ы-ы… – и чуйствую, как по таблу слезы течут…

«Это ж типа… пиздец».

Майки со стыдом отворачуется, а Больной нет. Ох блин, он не.

– Все правильно, вали на меня! Этот пиздюк Сайм собирался всех нас грохнуть! Я впрягся в это тока потому, чё он жаждал мести и обратки, после того как влетел из-за тебя с этой почкой на тридцать штукарей! Я ТУТ, НАХУЙ, НИ ПРИ ЧЕМ! – Он молотит себя в грудак в возмущении, глаза выпучует, и кадычара туда-суда ходит. – ВАЩЕ НЕ ПРИ ДЕЛАХ!

– Я не в курсах был… – я такой, – это цуцик, в смысле, я не виноватый тут, просто животинка… не врубилася…

– Чем ты думал, када брал этого ебаного цуцика с собой?! Оставил мясо – без присмотра – с цуциком!

– Такого ж не должно было быть, Спад, – Форрестер Больного поддержует. – Ты ничё не грил за то, чё возьмешь в дорогу своего малого цуцика дибильного.

– За ним просто некому присмареть было, – я визгливо. Потом миня чисто измена накрывает, и я в панике озираюся. – Где он? Гиде Тотоха?

– С ним все нормально, – Больной такой.

– ГИДЕ?!

– Сайм иво в одной с своих саун держит. Девицы за цуциком следят. Будут иво баловать, гулять выводить.

– Нельзя оставлять нещасного малого цуцика с этой жестокой падлой! Пусть тока Тотоху тронет!

– Тотоха – это залог, – Майки такой.

– За чё? За чё?! Ты чё гонишь, Майки?!

Майки ничё не грит, а сморит на Больного, а тот ладони подымает.

– Это я, в общем, мы с Майки тут уломали его на эту тему – око за око. Пришлось чем-то жертвовать: этот пиздюк же просто нахуй животное. – Он качает бошкой со стороны в сторону, а потом в лыбе расплывается. – Но во всем этом блядском бардаке есть на крайняк одна классная новость!

Не можу в это поверить.

– Чё? Чё в этом классного?!

– Почка, которую Шфинктор Шсайм вырезал для клиента… – Больной такой своим доставучим бондовским голосом, кабута это такая кора. – Оказалось, что она все-таки несовместима с получателем.

– Чё… в смысле, ее вопще не надо вырезать было?! – слышу, как ною. – Вы ее зазря достали!

– Угу, но еще можно вернуть ее на место.

– Где… где она?

– Осталась в Берлине. – Больной лезет в куртяк, достает какие-то авиабилеты и мине в рожу тыкает. – В общем, нам надо лететь туда в срочном порядке, ну и отрихтовать тебя взад. Будешь как новенький, не считая Таниты Тикарама^[43].

– Как новенький, – горестно бубню про сибя, пока Больной с Майки Форрестером брови вскидывают, а этот парень-лепила Юэн отворачуется и говорит чё-то шепотом, мине не слыхать.

– Чё он грит? – тыкаю в ниво. – Чё ваш парень-лепила грит там?!

Парняга Юэн оборачуется и такой:

– Важно действовать быстро.

Я тока вздыхаю, миня знобит всиво, и хреново. Горю тут, как в аду, блин. Как же мине погано, я на этом самике до Берлина точняк не долечу.