Он снова здесь - Тимур Вермеш

Дело не в том, что я ожидал чего-то другого. Вообще-то я был почти рад – по крайней мере, они отстали от фройляйн Крёмайер. Но все же под хорошей прессой обычно понимается нечто иное. Впрочем, само понятие “хорошая пресса” кажется мне противоречием. И все-таки я предполагал, что в ответ на мою любезность они отзовутся с большей любезностью, нежели:

Безумный Гитлер с Youtube на допросе “Бильд”: “Да, я – нацист”.

Он одет в безобидный повседневный костюм и выдает себя за честного бюргера – “нацист-юморист”, который называет себя Адольфом Гитлером и скрывает истинное имя. Вся Германия обсуждает комедианта в маске монстра. “Бильд” встретилась с врагом иностранцев для эксклюзивного допроса в благородном берлинском отеле “Адлон”.

“Бильд”: Как вас зовут на самом деле?

Адольф Гитлер.

“Бильд”: Почему вы скрываете от немцев ваше настоящее имя?

Меня правда так зовут. (Самодовольно ухмыляется.)

“Бильд”: Покажите нам ваш паспорт.

Нет.

“Бильд”: Вы нацист?

Конечно! (Цинично пьет негазированную воду. Но мы не ослабляем хватку. И выманиваем чудовищно бесстыдное признание.)

“Бильд”: Осуждаете ли вы дела нацистов?

Нет, почему бы это? Я за них в ответе.

“Бильд”: И за убийство шести миллионов евреев?

Именно за это.

“Бильд” считает: это уже не сатира, это разжигание межнациональной ненависти. Сорвите маску с этого неисправимого шута!

Когда же начнется прокурорское расследование?

– Вы что, с ума сошли? – Зензенбринк швырнул газету на стол в конференц-зале. – Да таким макаром мы скоро все окажемся перед прокурором! Госпожа Беллини говорила вам здесь, в нашем присутствии, что евреи – это не тема для шуток!

– Именно так он и сказал, – вмешался Завацки, – слово в слово. Но этого они не написали.

– Спокойствие, – проговорила дама Беллини. – Я еще раз прослушала всю запись. Все, что говорил господин Гитлер, он говорил от имени Адольфа Гитлера.

– Как я и всегда имею обыкновение говорить, – с удивлением добавил я, подчеркивая смехотворность упреков.

Дама Беллини бросила на меня быстрый взгляд, наморщив лоб, и продолжила:

– Да-да, точно. Юридически к нам не подкопаться. Впрочем, я хочу еще раз указать, что вам следует быть осторожным с еврейской темой. Но я не вижу никакой ошибки в этом заявлении: именно Гитлер в ответе за смерть шести миллионов евреев. А кто же еще?

– Только не говорите это Гиммлеру, – усмехнулся я.

Можно было буквально видеть, как у опасливого Зензенбринка волосы стали дыбом, хоть я и не понимал до конца почему. Мелькнула даже мысль: вдруг Гиммлер тоже очнулся на каких-то задворках и Зензенбринк планирует сделать с ним новую передачу? Но это, конечно, была чушь. Уж чье-чье, а лицо Гиммлера точно не подходит для телевидения. Это подтверждает и то, что Гиммлер не получил ни единого письма от поклонницы, по меньшей мере насколько мне известно. Управленец, порой приносивший пользу, но в лице его проступало некоторое лукавство, этакий предатель в очочках, что в конечном итоге оказалось правдой. На такого никто не захочет смотреть в телевизоре. Впрочем, дама Беллини тоже как будто бы несколько напряглась, но вскоре черты ее опять смягчились.

– Говорю это не очень охотно, но у вас действительно получается ловко, – подытожила она. – Другим для этого требуются полугодичные курсы.

– Да уж, чудесно! – разбушевался Зензенбринк. – Но дело не только в юридической стороне. Если “Бильд” и дальше будет палить по нам изо всех пушек, то обломает нам все рейтинги. А они по-другому не могут!

– Прекрасно могут, – возразил я. – Просто не хотят.

– Нет, – зашелся Зензенбринк, – не могут! Это же издательский дом Акселя Шпрингера! Вы когда-нибудь видели их деловой кодекс? Пункт номер два: “Добиваться примирения немцев и евреев, в том числе поддерживать защиту прав израильского народа”. Это не просто вам какая-то болтовня, это слова самого старика Шпрингера, это же их Библия, это учит наизусть каждый редактор перед началом работы, и за соблюдением правил следит лично Шпрингерова вдова!

– И вы мне это рассказываете только сейчас? – строго спросил я.

– Не так и плохо, если они с нас не слезут, – вставил Завацки. – Внимание нам никогда не помешает.

– Правильно, – согласилась Беллини. – Но это не должно переходить в негатив. Зрителю нужно дать твердо понять, кто злодей.

– Ну и кто же у нас будет злодеем? – простонал Зензенбринк. – Гиммлер, что ли?

– “Бильд”, – хором произнесли дама Беллини и бронировщик отелей Завацки.

– Я разъясню положение дел в следующем обращении фюрера, – пообещал я. – Пришло время назвать врагов народа поименно.

– А обязательно называть их врагами народа? – заохал наш верховный сомневающийся, Зензенбринк.

– Мы можем обвинить их в двуличии, – сказал Завацки, – если бюджет еще позволяет. Вы уже заглядывали в мобильник Гитлера?

– Разумеется, там же запись беседы, – ответила дама Беллини.

– Не только, – сказал Завацки.

Подавшись вперед, он подвинул к себе мой телефон, поводил по нему пальцем, а потом положил аппарат так, чтобы всем нам был виден экранчик. На нем была фотография.

В этот момент я почувствовал, что больше не переживаю из-за отсутствия гениального Геббельса.