Он снова здесь - Тимур Вермеш

– А вы-то сами? – почти что обеспокоенно спросила она. – Нервничаете?

– С чего бы?

– Ну нереально, – сказала она. – Я уже насмотрелась на людей из ящика, но вы правда самый крутой.

– В моей профессии надо быть готовым к любым виражам.

– Задайте им, – твердо пожелала она.

– Вы будете смотреть?

– Буду стоять за кулисами, – гордо ответила она. – Я уже и футболку себе хватанула.

Я и не успел ничего сказать, как она рывком расстегнула молнию черной куртки и с гордостью показала то, что было под ней.

– Я попросил бы вас! – строго сказал я, а когда она застегнула молнию, добавил уже несколько более мягким тоном: – Попросил бы, чтобы вы хоть однажды надели что-то нечерное…

– Ради вас что угодно, мойфюрыр!

Я отправился в путь. Шофер доставил меня в студию, где уже ждала Дженни, встретившая меня криком:

– Привет, дядя Ральф!

Я уже перестал ее поправлять, отчасти потому что она, видимо, придумала себе такую шутку длительного применения. За последние недели я побывал дядей Ульфом, а также дядей Гольфом и Торфом. Я не был уверен, смогу ли рассчитывать на нее, когда дойдет до суровых трудностей, однако в дальней перспективе ее легкомыслие грозило моральной порчей, так что в голове я уже поставил заметку. Если такие манеры не сменятся после первой волны арестов, она будет кандидатом для второй. Я, конечно, не подавал вида, пока она сопровождала меня в гардеробную, где ждала госпожа Эльке.

– Прячьте пудру, идет господин Гитлер, – рассмеялась та. – Сегодня большой день, как я слышала?

– Смотря для кого, – сказал я и уселся в кресло.

– Мы в вас верим.

– Гитлер – наша последняя надежда, – задумчиво произнес я. – Прямо как раньше на плакатах…

– Ну, это, пожалуй, перебор, – сказала она.

– Если перебор, уберите, – забеспокоился я, – не хочу выглядеть клоуном.

– Я имею в виду… Да ладно. С вами работы немного. Мужчина с чудо-кожей. Идите и покажите им, где раки зимуют.

Я прошел за кулисы, ожидая, пока Визгюр меня объявит. Он проделывал это все более неохотно, но надо признать, что для постороннего человека эта неохота была совершенно незаметна.

– Дамы и господа! Для мультикультурного равновесия предлагаем взгляд на Германию глазами немца: Адольф Гитлер!

Меня встретили восторженные аплодисменты. Выступать становилось с каждой передачей все проще. Сложился своего рода ритуал, как раньше во Дворце спорта. Безграничное ликование, которое я своей убийственной серьезностью превращал в абсолютную тишину. Лишь тогда, в напряженности, возникающей между ожиданием толпы и железной волей индивидуума, я брал слово.

– В последнее время…

мне многократно…

приходилось читать…

о себе…

в газете.

Да, я привык к лживой либеральной прессе.

Но теперь и газета, что недавно так метко отзывалась о греках, и о турках определенного сорта, и о лентяях, именно эта газета критикует мои речи, бьющие в ту же цель.

Она предъявляет мне вопросы.

Например, кто я вообще такой.

Оцените уровень глупости.

Потому и я задался вопросом:

что это за газета?

Что за листок?

Я спросил моих сотрудников.

Мои сотрудники его знают, но не читают.

Я спросил людей на улицах:

вы знаете этот листок?

Они его знали, но не читали.

Никто не читает этот листок.

Но миллионы людей его покупают.

Кому как не мне знать:

это высшая похвала для газеты.

Принцип хорошо известен.

По “Народному наблюдателю”.

На этом месте впервые раздались крики бурного одобрения. Я с пониманием позволил публике выразить эмоции, потом с серьезным видом махнул рукой, требуя тишины.

– Однако у “Народного наблюдателя” был начальник, настоящий мужчина.

Лейтенант.

Военный летчик, потерявший ногу ради Отечества.

А кто же возглавляет эту “Бильд”?

Тоже лейтенант.

Даже обер-лейтенант.

Вот как!

Так что же не в порядке с этим человеком?

Может, ему недостает идеологического руководства?

Лейтенант из “Народного наблюдателя” в сомнительном случае спрашивал, что я об этом думаю.

Но обер-лейтенант из листка “Бильд”

ко мне не обращался.

Вначале я подумал: он из тех упрямцев, что держатся в стороне от любой политики.

Потом я установил: он очень даже часто спрашивает, когда ему требуется духовная поддержка.

Но: он звонит по другому номеру.

Некоему господину Колю.

Другому политику.

Если его так можно назвать.

Тому самому господину Колю, у которого он был свидетелем на свадьбе.

Я обратился с вопросами в издательство обер-лейтенанта.

Мне ответили:

все в полном порядке и сравнение с “Народным наблюдателем” неуместно.

Это, мол, бывший канцлер объединенной Германии.

Но именно это повергает меня в растерянность.

Ведь бывший канцлер объединенной Германии —

это я сам.

И я сомневаюсь, что объединенная Германия господина Коля объединена так же хорошо, как моя.

Кое-чего не хватает.

Эльзаса.

Лотарингии.

Австрии.

Судетской области.

Познани.

Западной Пруссии.

Данцига.

Верхней Силезии.

Мемельского края.

Не буду вдаваться в детали.

Но первым делом я подумал:

если господину шрифтляйтеру нужно компетентное мнение, пусть обращается не к шишке, а к голове.

Вновь бурное одобрение, которое я приветствовал серьезным кивком и продолжил:

– Но возможно, господин шрифтляйтер вовсе не заинтересован в компетентном мнении.

И я решил этого господина —

как сегодня прелестно говорят —

прогуглить.

Я нашел его изображение.

И мне все стало ясно.

Большой плюс, когда ты подкован в расовом учении.