Дом на Тара-Роуд - Мейв Бинчи

— Кстати, вы вчера встретились?

— Нет. А что?

— Он опаздывал. Я сказала, что он найдет тебя на участке.

— Я весь день был с людьми. Наверное, кто-то принял сообщение. Я прочитаю его в офисе и потом позвоню Барни.

— Дэнни, ты слишком много работаешь.

— И ты тоже. — Он сочувственно улыбнулся. — Я притащил домой эту чертову циклевочную машину, а всю работу пришлось делать тебе.

— Думаешь, стало лучше? — с сомнением спросила Рия.

— И ты еще спрашиваешь? Стоимость дома выросла на тысячи, и это всего за один уик-энд. Подожди, скоро мы заставим детей работать как рабов и отциклюем полы во всем доме. Тогда он будет стоить целое состояние.

— Но мы же не собираемся его продавать! — встревожилась Рия.

— Знаю, знаю. Но однажды мы станем седыми, старыми и захотим поселиться у моря, на Марсе или где-нибудь еще… — Он взъерошил ей волосы и ушел.

Рия улыбнулась. Все вернулось в свою колею.

— Ри-я!

— Привет, мама. А где Плайерс?

— Все ясно. Собака тебе важнее собственной матери.

— Нет, я просто думала, что он придет с тобой, вот и все.

— Нет, не придет. Твоя подруга Герти повела его на прогулку, вот где он. Отправился на утреннюю пробежку вдоль канала.

— Герти?

— Да. Она сказала, будто слышала, что таким собакам, как Плайерс, обязательно нужно время от времени бегать, чтобы не разжиреть. Конечно, я еще в состоянии следить за собой, но на Плайерса моих сил уже не хватает. Вот Герти и предложила свои услуги. — Рия удивилась. Герти никогда не бегала. В последнее время она и ходила-то с трудом, боясь вечно пьяного мужа. Но мать уже сменила тему. — Неважно. Мне нужно было только одно: сказать Энни, что начало в семь вечера.

— Начало чего?

— Сегодня вечером Энни и ее подруга Китти идут со мной в «Святую Риту». Мы будем учить стариков играть в бридж.

У Рии ум зашел за разум. Энни идет в дом престарелых. Бридж? Какой еще бридж?

— Но ведь это время ужина.

— Они понимают, что есть вещи поважнее. Потому что они нормальные добрые девочки и по-настоящему любят людей, — сказала Нора. Она сидела за столом и ждала, пока дочь подаст ей кофе; грозное выражение ее лица намекало, что сама Рия не добрая, не нормальная и ненавидит всех вокруг.

Едва загудела стиральная машина, как позвонила Розмари.

— О боже, Рия, как я тебе завидую. Ты спокойно сидишь дома, а я торчу на работе.

— Каждому свое. — Рия поняла, что перегнула палку. В последнее время она говорила с людьми резко, причем без всякой причины. Она тут же постаралась исправиться. — В чужом рту каравай слаще. Когда я подбираю вещи с пола, то завидую тому, что ты весь день на работе.

— Ничего подобного.

— Почему ты так говоришь?

— Я твердила тебе тысячу раз: если бы ты действительно страдала припадками клаустрофобии, то уже давно работала бы. Я вот о чем. Сегодня утром я видела, как Джека сажали в патрульную машину. Он учинил какой-то дебош у пивной. Я подумала, что тебе это следует знать. Если ты ничем не занята, то проверь, в каком состоянии Герти, ладно?

— Герти в нормальном состоянии. Она гуляет с собакой моей матери.

— Ты шутишь? Ну и дела! — Похоже, новость обрадовала Розмари. — Она что, снова решила подработать?

— Вряд ли. Иначе мать мне сказала бы.

— Ладно, тогда все в порядке. А я было подумала, что ей понадобилась пара фунтов на бутылку, чтобы утешить мужа, когда его отпустят легавые.

— Миссис Линч?

— Да, это я. — Сегодня весь день происходили странные вещи.

— Миссис Дэнни Линч?

— Да.

— Ох, прошу прощения. Похоже, мне дали не тот номер.

— Нет, все верно. Я — Рия Линч. — Но в трубке уже звучали частые гудки.

Сразу вслед за этим позвонила Хилари.

— Твой голос на автоответчике звучал как у скорбящей Богоматери, — сказала она.

— Неправда. Я просто сказала, что это неважно. Мы же говорили с тобой, что людей, которые звонят и не оставляют сообщений, следовало бы вешать.

— Я всегда говорила, что автоответчик — это пустая трата денег. Какая разница, кто звонил и что он хотел сообщить?

— Спасибо, Хилари.

Но сарказм до сестры не дошел.

— О чем ты хотела поговорить? Наверное, о маме?

— Вовсе нет.

— По-моему, у нее с головой не в порядке. Ты не видишь этого, потому что не хочешь. Ты хочешь верить, что в мире все хорошо, что в нем нет ни голода, ни войн, что все политики честны и желают людям добра, а климат всюду замечательный.

— Хилари, ты позвонила, чтобы выругать меня сразу за всё или только за что-то одно?

— Очень смешно. Но вернемся к маме. Я волнуюсь за нее.

— Да почему? Мы говорили об этом сто раз. Она жива, здорова, занята и счастлива.

— По-моему, она считает, что не нужна своим родным.

— Хилари, она нужна своим родным. Разве она не бывает здесь каждый божий день, а то и по два раза? Я приглашаю ее за стол, приглашаю с ночевкой. Она проводит с Энни и Брайаном больше времени, чем я.

— Хочешь сказать, что я делаю для нее недостаточно?

— И в мыслях не было. Она все время говорит, что вы с Мартином очень хорошо к ней относитесь.

— Ну, может быть.

— Тогда что тебя тревожит?

— Она пытается продать свой дом. — Последовало молчание.

— Хилари, этого не может быть. Иначе она обратилась бы к Дэнни.

— Только если хотела бы действовать через него.

— А к кому она еще могла бы обратиться? Нет, Хилари, ты что-то перепутала.

— Поживем — увидим, — отрезала сестра и положила трубку.

— Радость моя.

— Да, Дэнни?

— Меня никто не искал дома? Никакие странные люди не заходили?

— Нет. Никого не было. А что?

— Да есть тут одна сумасшедшая. Звонит насчет апартаментов, говорит, что с ней отказываются иметь дело… полная паранойя. Она и домой всем звонит.

— Какая-то женщина звонила, но сообщения не оставила. Возможно, это была она…

— Что она сказала?

— Ничего. Только удостоверилась, что я — это я.

— И что ты ей ответила?

Внезапно Рия вспылила. Уик-энд был тяжелый, глупый и бессмысленный.

— Что я — вломившийся в дом убийца с топором. О господи, Дэнни, что я могла ей сказать? Она спросила, я ли миссис Линч, и я ответила утвердительно. Потом она сказала, что ошиблась номером, и повесила трубку.