Брак по-австрийски. Исповедь эмигрантки - Юлия Петрова

В остальном же отношение Петера не изменилось. Разве что он стал еще более дерганым. И непредсказуемым.

* * *

Очередная выходка Петера не заставила себя долго ждать.

Как-то раз мы с Билли вернулись с прогулки и застали на веранде людей. Они разбирали камни, которыми был выложен пол и которыми Петер всегда гордился. Но сейчас эти суперкамни просто крушили ломиками. Мне стало плохо. Я кинулась к телефону и набрала номер мужа.

– У нас дома какие-то люди рушат твою веранду! – от волнения завизжала я.

– Да, рабочие. И зачем так орать?

– Что происходит?

– Они расчищают место под зимний сад.

– Зимний что?

– Так, все, я занят, у меня нет времени. Приду вечером – поговорим.

Я заперла все двери и в ужасе следила за пришельцами через окно.

Вечером выяснилось, что Петер с Вольфгангом разработали план пристройки зимнего сада. И теперь у нас начались работы на два месяца, прямо возле вольера Билли. Впрочем, его уже начали демонтировать.

– И куда девать собаку? – спросила я с негодованием.

Вообще-то мне хотелось спросить куда больше: например, почему меня нельзя было поставить в известность заранее. Или на хрена тут вообще нужен зимний сад. Но ответ был предсказуем – это мой дом, не лезь. Поэтому я ограничилась вопросом о будущем Билли.

– Побудет в гараже, ничего страшного, – сказал Петер.

– Где в гараже? – спросила я.

– Внизу, в гараже, – передразнил меня Петер.

Какой ужас! В нижнем гараже дома стояла моя «Toyota». По бокам от нее места было крайне мало. И собака – вообще любая, не говоря уже о кавказской овчарке, – там жить никак не могла.

– Это садизм! – запротестовала я.

– Перебьется, – парировал Петер. – У твоей дурацкой собаки жизнь лучше всех!

И Билли переселили вниз. У меня сердце кровью обливалось, глядя, как Петер приматывает его к подставке под зонтик. В этой тюрьме Билли предстояло провести два месяца.

Как же мне хотелось раздеть Петера догола, намазать скипидаром и самого посадить в гараже на цепь! В этот момент я ненавидела его сильнее, чем когда-либо, и, не удержавшись, сказала ему об этом.

– Ты сволочь! Как ты мог…

– Ты мне уже тоже давно не нравишься, – парировал он.

Просто удивительно, насколько он меня бесил! В порыве я замахнулась на него кулаком, и он присел от страха.

– Ты психичка! Тебе в дурдом нужно!

– Сам иди сначала подлечись!

– Наглая, тупая, агрессивная истеричка! Я подаю на развод!

И Петер куда-то направился. Мне стало страшно – я испугалась, что он действительно поедет подавать заявление. Я побежала за ним с криками «Вернись!». Догнать его удалось только на улице. Там были двое рабочих, а из-под горки на нас смотрела соседка, которая поливала розовые кусты. Я поняла, насколько невыгодно смотрюсь в данной ситуации. Пришлось вернуться в дом. Меня трясло, я ощущала самую настоящую панику. А где-то в гараже Билли заливался припадочным лаем.

Неожиданно я поняла, что мое главное желание – схватить собаку, выбраться из этого дома и убежать как можно дальше, навсегда. Но я знала, что мне не удастся это сделать. У меня просто не хватит сил и уверенности в себе.

Я легла на постель и зарыдала.

* * *

Чертова стройка продолжалась без малого три месяца. Рабочие оказались ленивыми и делали все кое-как. Билли оставался в заточении, поэтому я старалась проводить с ним как можно больше времени на прогулках. Его переполняла нереализованная энергия, и справиться с ним становилось все сложнее. Он очень быстро сделался агрессивным и начал нападать на меня. В школе дрессировки Билли прокусил руку инструктору. Нам предсказали большие трудности и посоветовали собаку кастрировать. Но это было исключено. Я пыталась как-то занять его, давать ему нагрузки, но ничего не помогало. У Билли буквально начало сносить крышу.

Я жаловалась Оле. Мы допоздна засиживались у нее и костерили наших мужей. Ее плотник тоже выделывал штуки будь здоров. Оля рассказывала, как макает его зубную щетку в унитаз, и как это ее успокаивает. В моем же случае в унитаз надо было опустить самого Петера.

Мой муж собакой практически не занимался. Но в один из моих приездов к Оле он решил дать сидящему в гараже Билли поесть. Я узнала об этом, когда Петер позвонил и начал орать:

– Эта тупая тварь! С его дебильным кормом! Все засрано! Приезжай сейчас же!

Я и приехала. Оказалось, что Петер поскользнулся на лестнице, и полная миска еды улетела в потолок, а потом сползла по стенке, и содержимое размазалось по всему этажу. Выглядело это ужасно – специально не устроишь. Но в чем был виноват Билли, я не поняла. Все произошло из-за Петера. Отсюда напрашивался вывод, что Петер – криворукий дебил. Это я ему и сказала.

И случиться же такому – именно в этот момент Билли как будто одобрительно гавкнул из гаража. Надо заметить, голосок у него был звучный.

Ответная реакция Петера оказалась непредсказуемой.

– Опять он орет! Невозможно уже! Я сейчас убью эту тупую тварь! – и он побежал к гаражу.

– Я сама тебя сейчас убью! – и я бросилась за ним.

По дороге Петер успел схватить швабру, которую я неосмотрительно оставила после уборки. С ней он на всех парах помчался в гараж. Я понимала, что не успеваю за ним, и закричала.

Но тут случилось неожиданное – впервые в жизни Били дал отпор нашему домашнему террористу. Когда Петер влетел в гараж со шваброй, накопленная агрессия выплеснулась наружу, и Билли кинулся на него с ревом. Петер отпрыгнул в сторону и бросил швабру в собаку.

К этому моменту я уже успела подоспеть на место происшествия и кинулась на мужа сзади, стараясь его утащить.

– Не трогай его! – орала я.

Петер постарался сбросить меня, но я врезала ему кулаком под ребро. Не сильно, но тот заверещал как резаный.

– Суки! Пошли вон из моего дома!!!

– Оставь собаку! – я продолжала тянуть его в сторону, а Билли бесился и, похоже, был готов разорвать нас обоих.

– Я его пристрелю! – орал Петер. – Эта сучья тварь только жрет и гадит. На работу не ходит, денег не приносит, пользы никакой, а теперь еще и укусить меня хотел.

– Ты придурок! Какая работа у собаки! Ты уже сам со своей работой свихнулся!

Наконец Петер стал уступать, и мне удалось увлечь его за собой. Похоже, он понял, что Билли сегодня лучше не дразнить.

Я затащила Петера в дом.

– Эта собака бешеная. Соседям не нравится. Увези его! – продолжал повторять он.

– Куда его увезешь? Это наша собака. Мы его выбрали. Мы за него отвечаем. Он просто нервный из-за того, что в гараже сидит.