Брак по-австрийски. Исповедь эмигрантки - Юлия Петрова

Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.

Бернард Шоу

Декабрь выдался просто ужасным. Кошмарным, катастрофическим, невозможным. Мы дошли до абсолютной точки невозврата. Я никогда не могла себе представить, что два человека могут так друг друга ненавидеть. Каждую секунду мы готовы были сцепиться, как два питбуля, и драться до последнего. Между нами больше не произносилось ни одного хорошего слова. Даже простое «Привет» могло превратиться в грандиозный скандал. Чего мне Петер только не наговорил! Психологический прессинг шел такой, что, послушав его, впору было покончить жизнь самоубийством. Дом наваливался на меня и душил, я чувствовала приступы клаустрофобии. Петер обещал выкинуть меня на улицу по десять раз на дню и больше. Он сказал, что я «шваль» и «мусор» и что мне место на помойке. Я уже разучилась плакать, разучилась обижаться. Я только кидалась на него в ответ, и эта агрессия помогала мне держаться на плаву. Петер меня боялся и ограничивался только угрозами. Он так и не начал бракоразводный процесс, хотя, выпив как-то раз, обмолвился, что у него припасен для меня сюрприз и я могу «готовиться». Прозвучало это неприятно, однако я не восприняла его слова всерьез. Если бы я слушала все, что он говорит, то уже давно сошла бы с ума.

К этому времени мне удалось более-менее разобраться в устройстве австрийской жизни. Я твердо решила, что после Нового года пойду работать. И не важно, как бы отреагировал Петер. Надо было постепенно становиться на ноги. Не ради себя, нет – я с ужасом поняла, что уже ничего не жду от жизни и согласна хоть сейчас умереть. Но у меня был Билли, о котором никто другой не позаботился бы. Петер перестал давать мне деньги на хозяйство, и надо было искать альтернативные варианты.

Вообще у меня появилась твердая уверенность, что наш брак – если его еще можно было так назвать – скоро окончательно развалится. Слишком долго зрел этот гнойник, и я предчувствовала катастрофу. Внутренний голос подсказывал мне, что в декабре случится какое-то ужасное событие, а может, даже не одно. И это был тот самый голос, который никогда не ошибался.

Я принялась готовиться. Спешно сдала экзамен по вождению и поменяла украинские права на австрийские. Получила языковой сертификат уровня В2. Тайком от Петера открыла банковский счет и перевела туда полторы тысячи евро. Начала собирать чеки на приобретенное в браке имущество и читать в Интернете про семейное право…

На очередной семинар в Ишгль Петер меня не взял. Он сказал, что я его раздражаю и что ему будет неприятно ехать туда вместе со мной. Очевидно, куда лучше было шляться в одиночку по стрип-барам. Я ничего не сказала и напоила его на дорожку кофе со слабительным. Жаль только, что увидеть эффект мне было не суждено.

Мы с Билли пробыли в доме три дня одни. Я разрешила ему оставаться со мной внутри, чтобы хоть как-то компенсировать все те месяцы, которые он провел в гараже. Билли был теперь огромным псом, который с трудом проходил в дверной проем. Все соседи его боялись и ненавидели. Похоже, как и меня.

Когда Петер вернулся, он долго орал из-за того, что унюхал в доме запах собаки. Особенно его разозлило, что я пускала Билли в недавно отстроенный зимний сад. Он снова пообещал устроить нам веселую жизнь, а я устало показала ему средний палец. Ругаться уже просто не было сил.

Сразу после этого Петер устроил корпоратив со своей фирмой. Меня, разумеется, не позвали. Муж вернулся на такси, пьяный, и вспомнил обо мне только наутро, когда ему понадобилось забрать машину со стоянки отеля. Без моей помощи Петер бы не справился. Я сообщила ему, что он мудак, а тот назвал меня стервой. После чего мы поехали-таки за машиной.

На мой день рождения я пригласила «русский клуб». Пришли Оля с детьми, Андрей с женой и дочерью, которая, несмотря на русских родителей, по-русски вообще не говорила, и еще одна девушка, с которой меня уже давно хотели познакомить. Я сделала празднование в азиатском стиле и наготовила суши, а также рисовой лапши. Стол был накрыт и на Петера тоже, но тот заперся в спальне и отказался выходить. Пришлось носить ему еду прямо в кровать, но он так ни к чему и не притронулся – только и сказал, что мы хотим его отравить. Гостям я соврала, что муж заболел. Но, по-моему, они все поняли как есть.

В подарок от мужа я не получила ничего. После дня рождения мы с Петером поскандалили на почве его негостеприимности, вслед за чем он приказал мне искать новое жилье. Я не сдержалась и плюнула ему в морду. Тогда Петер взял нож и спросил, как мне понравится, если он меня порежет. Я понимала, что это лишь слова труса и ничего такого он не сделает. Но терпеть подобное обращение дальше не было никаких сил.

Я встретилась с Фелиситас и обо всем ей рассказала. Честно, как на духу, выложила нашу историю и попросила совета. Оказалось, семья Петера за нами внимательно наблюдала и была в курсе всего, что происходит. Даже несмотря на его скрытность и попытки обставить наше знакомство как встречу в Англии, они как-то вынюхали про брачное агентство. Но при всей своей осведомленности никто ничем помочь не хотел. Фелиситас ограничилась комментарием: «Бедная ты!» – и предложила мне уехать на Украину. Криво усмехнувшись, я пожелала ей счастливо оставаться.

Приехав домой, я в очередной раз почувствовала себя физически нездоровой. Когда я сюда возвращалась, мне становилось плохо. Как в доме с привидениями. Я не могла здесь больше находиться. Еще день – и пришлось бы разнести все к чертовой матери, чтобы хоть как-то снять стресс.

В общем, я поняла, что пора снова собираться в путь – терапии ради. А чтобы терапия получилась подлиннее, я решилась на отчаянное предприятие – отправиться в гости к Сергею. На машине.

Это значило, что я смогу пропустить день рождения Петера и Рождество. О счастье!

Оставалась только одна проблема – я уже не могла взять с собой Билли. Если мне еще как-то удавалось ненадолго втолкнуть его в машину на заднее сиденье, то длительный переезд он бы никак не выдержал. Но главное – его бы не выдержала я. Выход был только один – оставить собаку с Петером. Мне очень не нравилась эта идея, но такая жертва была необходима. Если бы я осталась, произошло бы нечто ужасное. А так у меня было время собраться с мыслями и предотвратить возможную катастрофу.