Девушка с плеером - Валентина Назарова

Так он был в «Королеве», пронеслось в тот момент у меня в голове, но вслух я спросила совсем другое:

– И тебе совсем не хотелось богатства и славы?

– Нет. Мне хватило моих пятнадцати минут.

– Понятно, – кивнула я, пытаясь вобрать полученную информацию. – Слушай, а что ты скажешь насчет Хьюго?

– Хьюго? Хью – артист, – задумчиво произнес Бен. – Но он не Крис. Он неискренний.

– Ты говоришь, что он недотягивает до Криса, но у него же столько фанатов!

– Его обожают маленькие девочки, а не ценители музыки, вот и вся разница, – усмехнулся Бен. – Посмотри, кто ходит на их концерты: две трети составляют девчонки, которые просто любуются Хью. А оставшаяся треть – парни, которые любуются этими девчонками. Да, они собирают стадионы и зарабатывают миллионы. Но о том ли мы мечтали, до рассвета бренча на гитарах и обкуриваясь в доме с красной дверью?

Я промолчала.

– Помню, впервые Хью просто подошел к нам после очередного концерта в Лондоне. Тогда наша песня только попала в ротацию рокерской станции «Икс-эф-эм», был февраль или март. Марк позвал парня выпить. Мы наполовину приговорили вторую бутылку рома, когда Хьюго спросил, нельзя ли ему подыграть нам в одной из песен. Так все и вышло. Марк снял с Криса бремя гитары. Поначалу тот злился, но Марк был прав. К тому времени их отношения уже дали изрядную трещину. Крис был постоянно под кайфом, не мог концентрироваться ни на чем, особенно когда рядом была Джен. Она считала, что он звезда и ему не нужны репетиции. Потом оказалось, у Хьюго приятный голос, достаточный для бэк-вокала. Когда Крис пропускал репетиции, он мог заменять его. Ну и ты же понимаешь, он само очарование, полная противоположность МакКоннелла: такой вежливый, обходительный, пунктуальный. Хью даже особо не бухал. А Крис… я удивлен, как он вообще до сих пор на ногах держится, – столько он жрет всякой дряни последние десять лет.

– Бен, расскажи мне про свой фургон. Тот, что ты продал Крису.

– А что рассказывать? Он давно хотел купить машину, а я – продать.

– Он не говорил, откуда у него деньги? – осторожно поинтересовалась я. – Такая значительная сумма…

– Да он мне до сих пор должен! Я отдал ему фургон в рассрочку. Крис заплатил мне всего тысячу фунтов, а потом все как-то сошло на тормозах.

Я не могла скрыть облегченный вздох. Значит, у Криса не было налички. Он не брал ее у тебя. Он невиновен!

– А откуда у тебя столько вещей Джен? – осторожно спросила я. То, что Крис непричастен, не означает, что мое расследование закрыто, ты не подумай, Жень.

– Как я и сказал, Ханна решила избавиться от них и попросила меня помочь. А я не смог с ними расстаться и привез их сюда. Расставил все в гостевой спальне. Я думал, может, она вернется, и тут появлюсь я и скажу, что сберег все это для нее.

– Так и началась твоя страсть к накопительству? – Я кивнула в сторону дома.

– Нет, я всегда любил собирать красивые вещи, – он пожал плечами, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Сколько лет ты не был на кухне?

Он призадумался и закурил.

– Три года.

Я покачала головой. Мне было жаль его, но я не знала, что тут можно поделать.

– Мне стыдно, что ты видела мой дом, – он потупился. – Я уже пять лет никого не пускаю к себе – даже ремонтные службы.

– Это опасно. А ты еще и куришь.

– Я знаю, – кивнул Бен и повернулся ко мне лицом. – Кстати, я сразу узнал тебя – по фотографиям, мне Джен показывала тебя.

Я улыбнулась ему. А потом спросила:

– Ты сказал, что Ханна переехала к Марку, они долго встречались?

– Несколько лет – это началось вскоре после ухода Криса. Они с Марком были обручены. У них даже есть ребенок, дочка. Я видел ее один раз, еще совсем крошкой.

Я вспомнила фотографию девочки с имбирными волосами в Фейсбуке Ханны. Малышка и правда была очень похожа на Марка.

– Как странно, я не знала.

Мне вспомнились слова Хью о том, что Крис увел жену Риммера.

– Они не любят говорить об этом. Марк с детства был влюблен в Ханну. Он не афишировал своих чувств, но мы все знали. Она встречалась с ним, но сама не спускала глаз с Криса. Понимаешь, о чем я? Ханна была с нами с самого начала, кормила нас во время репетиций, помогала организовывать выступления, присматривала за нашими финансами. Когда мы прославились, она переехала жить к Марку в Лондон. Мы думали, они поженятся после рождения дочки. Но у Криса случился очередной срыв, и Ханна, как всегда, ринулась его спасать. А Марк остался с дочкой. Вот такая история.

– Да уж, – невесело отозвалась я.

Рассказ Бена многое объяснял. Ханна говорила, что всем пожертвовала ради Криса. Да уж, теперь понятно, что речь шла не о потере девственности. Получается, она была для Марка тем, кем была для Бена ты? А в центре всего клубка страстей стоял Крис. Чисто английская история, вполне в духе Шекспира или, по меньшей мере, «Жителей Ист-Энда». А может быть, твое исчезновение – дело рук Ханны?

– Слушай, а какой у тебя ник на Майспейс? – прервал мои размышления Бен.

– А он все еще существует? – удивилась я.

– В смысле?

Тут у меня в кармане завибрировал телефон, пришло сообщение от Мегс: «У Криса талон за парковку на тринадцатое июля 2007 года. Он не мог воспользоваться телефоном Джен в Кенте, он был в Ноутоне. Я же говорила тебе!!!»

Викерс заметил мою широкую улыбку:

– Что такое?

– Бен, спасибо тебе за все и прости за вторжение, – я встала. – Уже очень поздно, и я жутко опаздываю ну просто везде.

Он поднялся вслед за мной. Мы робко обнялись.

– Спасибо, что зашла, – пошутил он.

– Обещай мне, что обратишься за помощью. Ну или хотя бы подумаешь об этом.

Он кивнул.

По дороге на станцию я не могла перестать думать о том, как поступил бы Пол, если бы заранее знал, к чему приведет встреча Джона и Йоко. Надо еще раз увидеться с Марком. Что-то тут не сходится. Если рассказ Бена правдив хотя бы наполовину, уж слишком отрешенно держался Марк, когда я спрашивала о тебе. Ведь ты – виновница разрыва его дружбы с Крисом. С другой стороны, есть Ханна, пожертвовавшая семьей и ребенком ради призрачного шанса заполучить твоего МакКоннелла. Н-да…

Я стояла на пустом, залитом холодным электрическим светом перроне крошечной сельской станции. Циферблат над моей головой показывал девятнадцать семнадцать, и на небе уже проступили звезды, исчезающие где-то к югу в далеком зареве вечерних огней Лондона. От пережитого и услышанного за день у меня гудела голова. Я встала прямо под камерой наблюдения и все равно не могла отделаться от ощущения, что кто-то смотрит на меня сзади и вот-вот столкнет под проходящий поезд. Наверное, паранойя после нападения тех лузеров-скинхедов.