У кромки воды - Сара Груэн

Я побоялась, что если вернусь в гостиницу, то приму таблетку, поэтому пошла по шоссе А82, зная, что где-то между деревней и замком стоит хутор Маккензи.

Склон холма был усыпан домиками, и я ненадолго останавливалась перед каждым, гадая, не здесь ли Анна и ее родители. В конце концов я дошла до замка и поняла, что миновала их дом.

Разрушенные башни выглядели сейчас совсем иначе, чем когда я смотрела на них с воды. Замок был окружен широким сухим рвом, поросшим высокой травой и густым кустарником; я приподняла пальто и пошла напролом, через ров, не обращая внимания на колючки, цеплявшиеся за подол.

Рядом с входом лежал огромный обломок камня, вернее, камней, потому что их скреплял раствор, и они по-прежнему упрямо сохраняли прямые углы. Казалось, кто-то оторвал кусок от угла зачерствевшего пряничного домика и бросил его на пол.

Я помедлила под входной аркой, где когда-то был подъемный мост, представляя себе всех тех, кто много столетий ходил по нему внутрь и наружу – и каждый нес с собой смесь желания, надежды, ревности, отчаяния, скорби, любви и любых других человеческих чувств; смесь, которая делала каждого неповторимым, как снежинка, но вместе с тем неразрывно связывала его со всяким человеческим существом от начала времен до их конца.

Я прошла внутрь и сразу направилась к башне. В ее мрачном нутре я обнаружила винтовую лестницу, по вытертым ступеням которой осторожно забралась наверх. Ступени были такими узкими, что мне пришлось обеими руками держаться за стены.

На втором этаже я остановилась, чтобы выглянуть наружу, но тут же спряталась обратно.

У арки, ведшей к воде, стоял Энгус. Он долго смотрел на озеро, гладкое, словно по нему прошлись утюгом. Потом склонился, поднял ружье и связку кроликов и обернулся. Я спряталась еще глубже в тень, хотя смысла в этом не было – Энгус сразу пошел к главным воротам и покинул замок, даже не глянув вверх.

Легкий снежок превратился в снегопад, а потом, не успела я опомниться, в метель. Выбора у меня не было, нужно было возвращаться в гостиницу: остаться в башне значило бы замерзнуть насмерть.

Роны не было ни наверху, ни в зале, и, хотя несколько часов назад мне не терпелось от нее скрыться, мне так нужна была чашка чего-нибудь горячего, что теперь я так же отчаянно хотела ее найти. Я надеялась, что смогу жестами показать, что мне нужно, а она окажется достаточно понятлива. Сделав глубокий вдох, я вошла в кухню. Когда мой взгляд упал на деревянный стол и только что освежеванных кроликов, лежавших на нем, я остановилась.

Энгус стоял возле раковины, без рубашки, спиной ко мне и мыл руки.

Я знала, что мне следует уйти, но не могла. Я приросла к месту, следя за ритмичным, чередующимся движением его лопаток, когда он набирал воду сперва в одну ладонь, потом в другую и плескал выше локтей, смывая мыло.

Не знаю, что меня выдало, но он обернулся и увидел, что я за ним наблюдаю.

Сердце забилось в горле, но отвести взгляд я не сумела. Через несколько секунд он выпрямился, не сводя с меня глаз, и нарочито медленно обернулся, оказавшись ко мне лицом.

Его грудь и живот покрывала сеть толстых бугристых шрамов – красных, розовых, лиловых, даже белых. Они остались не от колотых ран. Кто-то втыкал в Энгуса зазубренное лезвие и рвал его плоть, снова, и снова, и снова.

Я замерла, пытаясь это осознать.

– Ох, Энгус, – прошептала я, прижимая ладонь к губам, поспешно сделала несколько шагов в его сторону и остановилась.

Он грустно улыбнулся и поднял руки ладонями от себя. Потом, через пару секунд, снова отвернулся к раковине.

Я протянула руку, словно хотела к нему прикоснуться, хотя нас все еще разделяло добрых четырнадцать футов. Но иллюзия была полной, и я позволила своим дрожащим вытянутым пальцам пройтись вдоль его плеча. Потом, поняв, что делаю, я бросилась в свою комнату.

Я вынимала таблетки и снова прятала их не меньше трех раз. Не зная, что с собой делать, я в конце концов принялась ходить между кроватью и окном, четко поворачиваясь на каблуках, как солдат.

Развеял ли он мои подозрения по поводу могильного камня? Его сочли погибшим, а он как-то выжил? И что, во имя Господа, с ним случилось? Я не могла перестать думать об этом.