Куриный бульон для души. Сила «Да». 101 история о смелости пробовать новое  - Эми Ньюмарк

Когда я училась в пятом классе, наша учительница решила поставить спектакль для родителей. В день, когда она раздавала нам роли, я, будучи невероятно застенчивым ребенком, вжалась в парту, мечтая стать невидимой. К моему ужасу, она назвала меня одной из первых – мне досталась главная женская роль.

– Честно говоря, я не хочу участвовать в спектакле, – призналась я ей после уроков.

– Ну что ты, у тебя прекрасно получится. Ты очень выразительно читаешь, – подбодрила меня учительница.

Однако перед самым спектаклем у меня жутко разболелся живот, и ей пришлось поставить вместо меня замену. Мне казалось, я избежала огромного позора, но учительница затаила на меня обиду, думая, что я симулировала боль в животе и подставила ее.

– Я думала, тебе нравится театр, – холодно сказала она.

И это действительно было так. Позврослев, я связала с ним свою жизнь, но выбрала самую «невидимую» роль – театрального критика. Я смотрела спектакли, сидя в одиночестве в темном зале, а потом за компьютером критиковала игру и постановку. Я отрецензировала три тысячи спектаклей – слишком много «Гамлетов» и «Стальных магнолий»^[73].

Как-то раз я побывала на семинаре мотивационного оратора Майка Дули. Среди прочего он задал участникам два простых вопроса:

– В какой сфере вы хотите реализоваться?

– На сколько процентов вы уже реализовались в ней?

Всю жизнь я посвятила театру и писательству – и не хотела менять эти сферы. Но реализовалась ли я в них на 100 %? Я не могла этого сказать. И не потому, что не имела достаточных способностей и не прикладывала достаточно усилий. А потому что всегда выбирала «невидимые» роли и никогда не претендовала на что-то другое.

Я решила это исправить. Я сама напишу пьесу для одной актрисы и сама ее сыграю. Это решение казалось безумием. Я никогда не играла, никогда не писала собственных художественных произведений. Где я буду играть? Кто захочет это смотреть?

Вопросов было слишком много, но я решила просто сесть за стол и начать писать. Свою пьесу я назвала «Проклятие свитера: Пряжа и любовь». Ключевой мыслью стала примета: если свяжешь что-то для любимого, ваши отношения скоро закончатся. Вся моя жизнь была живым подтверждением этой приметы. Я любила вязать, и все мои романы рано или поздно заканчивались, не приведя меня ни к браку, ни к детям.

Я писала о незаконченных свитерах и трудных романах. И о том, что с годами найти кого-то, влюбиться и жить вместе становится все сложнее.

Писала я легко и с удовольствием и закончила через четыре дня. Слова лились из меня потоком, и я, обычно очень придирчивая к собственному стилю и слогу, перечитав пьесу, не поправила в ней ничего.

Закончив, я села на кухне с чашкой кофе и посмотрела на календарь на стене. Скоро август, а значит, в Эдинбурге состоится крупнейший в мире театральный фестиваль Фриндж. Каждый год в шотландскую столицу съезжаются тысячи актеров, дают тысячи представлений.

– По-моему, это и есть мой шанс? – сказала я себе и начала готовить «Проклятие свитера» для постановки в Шотландии. И неважно, что при этом я находилась в Техасе.

Короче говоря, для постановки моей пьесы на Фриндже мне нужно было собрать около 20 000 долларов. Когда я закончила пьесу, на моем банковском счету было 700. Но я позвонила в местный театр и спросила, не хотят ли они показать мою пьесу на своей сцене? Они сказали: «Сейчас лето, наша труппа уехала с гастролями, так что почему бы и нет».

На свои деньги я купила реквизит, театр за свои деньги отпечатал афиши. Сборы мы разделили.

В начале спектакля я озвучила свою цель – отправиться на фестиваль Фриндж. В фойе стояла коробка для пожертвований, и после каждого спектакля я находила там то пятьдесят, то сто, то двести долларов.

Всего я сыграла в этом театре четыре раза. В первый меня хотелось убежать, в четвертый я чувствовала себя так, словно играю на сцене всю свою жизнь. Зрителей на спектакли приходило мало – от десяти до сорока человек, и в этой интимной обстановке мне казалось, что я играю для друзей, а не для незнакомцев.