Обитель милосердия (сборник) - Семён Данилюк

Начальнику докторантуры Академии МВД Николаю Николаевичу Заворуеву было крепко к шестидесяти. Но он по-прежнему оставался бодрым, ладно сколоченным молодцем.

Более того, с возрастом в пышную не по годам шевелюру обильно набрызгало седины, а глубокие морщины на лбу, словно кракелюры на старинных полотнах, добавили лицу благородства. На фоне полированных лысин и опушек сверстников Николай Николаевич, или, как звали заглазно, Ник Ник, с его гривой выглядел крепким баобабом, затесавшимся меж чахлых прореженных кустиков.

Несколько портила бравый вид толстенная роговая оправа на носу. Но и она была к месту. Не потому, что уж так хороша, а потому что напрочь скрывала глаза. И опять же не в том дело, что глаза у Заворуева не удались или выгорели с годами. Нет, в ясную минуту они сохраняли исконный васильковый отлив. Только вот ясных минут у начальника докторантуры с годами становилось всё меньше. Ник Ник крепко — и чем дальше, тем крепче — зашибал.

О причине говорили вполголоса, с придыханием. Намекали на какие-то проблемы в отношениях с бойкой женой — на двадцать лет моложе его самого, — отчего Ник Ник сильно страдал.

Если это так, то от тоски Заворуев лечился самым русским из всех лекарств.

Едва придя в десять утра на работу, он усаживается в кресло за широченным своим, заваленным бумагами столом и принимается постукивать ногой об пол с ритмичностью наигрывающего гаммы музыканта.

Сначала негромко и неспешно — пиано. Затем более энергично — форто. И наконец фортиссимо — раздраженно бухает каблуками. Гулкие звуки разносятся по соседним помещениям. И тогда в кабинет заглядывает методистка Галочка.

— Кого надо, Николай Николаевич? — Галочка встревоженно вглядывается в любимого начальника.

— Не тебя, — буркает Заворуев, не прекращая энергичную чечетку.

Так происходит едва не каждый день. Колотит он до тех пор, пока с нижнего этажа не поднимается тот, кого жаждет видеть Ник Ник, — начальник кафедры ОРД полковник Безродный. С припухшим после вчерашней выпивки лицом.

— И чего бухать? Чего бухать? Потолок скоро рухнет. Ты, Коля, прямо стахановец, — кокетливо ворчит Безродный. — День только начинается.

— Утром выпил, день свободен, — Ник Ник извлекает из ящика стола блюдечко с подсохшим кружочком лимона. Намекающе придвигает к Безродному два неопрятно помытых стакана.

— Я думал, у тебя есть, — физиономия Безродного разочарованно вытягивается.

— Если б было, на хрена мне тебя звать, — в свою очередь расстраивается Ник Ник.

Безродный не обижается. На Николая Николаевича вообще не обижаются. Все знают, что крикливый матершинник Коля Заворуев незлобливый, к тому же очень надежный человек, не раз выручавший из беды тех, кого считал друзьями. Друзей же этих благодаря отходчивости и весёлому нраву у Ник Ника — море. В том числе среди тех, кто занимает самые высокие должности в министерстве. Наверняка продвинули бы наверх и самого Ник Ника, если б не укоренившиеся выпивки на работе.

О пристрастии Заворуева к спиртному я узнал еще в начале восьмидесятых, будучи адъюнктом. Но пагубность этой привычки тогда еще не сказывалась. Благодаря могучему организму Ник Ник, упаивая других, сам оставался на ногах, бодрым и энергичным.

Но к началу девяностых здоровье дало усадку. У Заворуева, словно у мифического Портоса, начали разбухать и, что хуже, отказывать ноги. Особенно после обильных возлияний. Уже дважды поздно вечером адъюнкты, дождавшись, когда разъедется начальство, скрытно выносили упившегося шефа через КПП-2 и укладывали в такси.

Как раз в это время мне и довелось вновь общаться с Ник Ником, — для завершения работы над докторской диссертацией я был зачислен в докторантуру Академии МВД, то есть попал в прямое подчинение к полковнику Заворуеву.

Николай Николаевич не был занудой. Чрезмерной опекой подчиненным не докучал, мелкие докторантские проблемы решал быстро, зачастую на бегу. Лучшего шефа нельзя было и пожелать.

Несколько, правда, смущала в Заворуеве крикливая, покровительственная манера общаться — для него я навсегда остался молодым адъюнктом из начала восьмидесятых.

Но для меня-то разница была. За прошедшее десятилетие стал ведущим научным сотрудником ВНИИ, написал несколько пособий. К тому же тогда я был капитаном, теперь — подполковником. И даже мог стать полковником. Об этом, собственно, и рассказ.

Как-то в кабинете Заворуева я затесался в компанию из начальников кафедр и профессоров. Люди солидные, потому выпивали исключительно под тосты. Ник Ник длинных тостов не любил — начинала подрагивать рука. И когда дошла очередь до него, провозгласил краткое:

— За нас, молодых и любвеобильных полковников!

— А полуполковникам выпить можно? — некстати встрял я.

— Так ты, обормот, даже не полковник? — огорчился Ник Ник. — А хер ли тогда со свиным рылом в приличное общество влез?