Хозяйка музея - Галина Артемьева

Потом все отправились праздновать победу в избу к Алексею. Хотелось еще раз подробно посмаковать детали и разобраться во всех тонкостях.

– Почему же вы молчали? Почему не успокоили нас сразу?

Десятки таких «почему», обращенных к Афанасии Федоровне, к Доменик, к адвокату, раздавались со всех сторон.

– Доменик приняли за мальчика в России еще давно, – пояснила Афанасия Федоровна. – Делали ей вид на жительство, она еще подростком была, и написали: Доменик Новикофф. Ну – и вопросов больше не было. Для русского уха и глаза Новикофф не может быть женского рода. И я подумала – а пусть. Какая разница? Хоть горшком называй, только в печку не ставь. И вот уже сейчас мне казалось, что так безопаснее. Неособенно умно, конечно, но я думала, что мы, две женщины, одинокие, беззащитные, будем гораздо более беззащитны, чем женщина с сыном. Поэтому я ничего не меняла в этом отношении. Это не была ложь, обман, подлог. Это просто неисправленная ошибка.

– Послушайте, как забавно получилось! Мы же вчера веселились по поводу ошибок в американских судах. Насчет человека с бородой, помните? И вопрос: это был мужчина или женщина? И реплика: ну, если в город не приехал цирк… Тут просто прямой намек судьбы оказался! – пораженно заговорила Маня. – И сколько раз уже я замечала такие совпадения. Будто нас кто-то незримый успокаивал, буквально прямым текстом.

– Вот бы научиться такие намеки понимать с легкостью, – вздохнула Лена, – а то я так тряслась и ночью, и на суде. Не хотелось бы еще раз такое пережить. Доменик, а вы пытались им что-то объяснить, когда они только обвинение против вас выдвинули?

– А кто меня слушал? Я просила внимательно вчитаться в мои паспортные данные, чтобы понять абсурдность их обвинений. Они же считали, что я попросту тычу им в глаза своим французским гражданством. И не собирались себя утруждать. Имя, фамилия – и достаточно. Пол в паспорте ясно указан – но им зачем? И у меня сразу появилась мысль: пусть все раскроется именно на суде. Пусть на их головы свалится окончательный позор и широкая огласка. Ведь разберись они сразу, ничего хорошего для нас от этого не было бы. Это дало бы лишь отсрочку в решении судьбы музея. И только, – объясняла Доменик.

– Я настоятельно не рекомендовал говорить об этой существенной детали до суда. Никому, даже самым близким друзьям, – подключился к комментариям адвокат. – Тут очень важен был драматический эффект, важно, чтобы новость для СМИ была сногсшибательной, чтоб прокол злоумышленников трактовался совершенно однозначно. Вот так и решили молчать до последнего момента. Надеемся на ваше понимание.

– Понимание, конечно, есть, – засмеялась Лена, – а вот то, что я удумала Рите жениха предложить… Доменик, извините, я дочь свою хотела за вас посватать.

– Мам, ну ты что! – обиделась Рита, – я не маленькая, сама как-нибудь устроюсь.

– Не обижайтесь, Елена, – сказала Доменик, очаровательно улыбаясь, – мне кажется, у Риты будет очень хороший жених.

– Гошка! Ты что? Прошляпил? – возмутился Леший. – Ведь я говорил тебе: смотри какая девочка! Не тяни!

– Пап, я не тянул! Жених – это я. Мы просто сказать не успели. Не до того было. Думали, посмотрим, чем дело в суде кончится, а потом всем объявим.

Лена пораженно смотрела на дочь. Неужели жених? В самом прямом смысле?

– Это правда, доченька? Вы решили пожениться?

– Да, – ответил за Риту Гоша, – именно так. Уже неделю назад. Я предложил, и Рита согласилась.

– Вот это по-нашему! – восхитился Алексей. – Весь в меня. Я тянуть ненавижу.

Он многозначительно взглянул на Лену. Та сделала вид, что не заметила его взгляда.