Падение Трои - Питер Акройд

Леонид решил скакать в Чанаккале. Рано утром, сразу после отъезда Оберманна в город, была совершена находка. Сильный ливень, смыв камни и мусор, открыл вход в построенную из камня комнату к юго-западу от дворцового комплекса; убрав последние помехи, туда вошли двое рабочих и тут же выбежали назад, чтобы сообщить о своем открытии. Они увидели сотни, если не тысячи глиняных табличек, аккуратно сложенных с внутренней стороны стены. Леонид пошел вместе с ними. Он зажег серную спичку и в ее мерцающем свете разглядел такие же знаки, как те, что пытался расшифровать Торнтон. Значит, англичанин сможет возобновить работу после катастрофы, вызванной ливнем.

Кадри-бей сразу же приказал перенести глиняные таблички в безопасное место. Леонид, понимая значимость находки для Торнтона и Оберманна, решил ехать в Чанаккале немедленно. Таблички могли помочь уладить конфликт. Если Торнтон вернется в Трою, его побег с Софией может быть забыт или подобающим образом объяснен. Может быть даже, Леонид успеет встретиться с англичанином раньше, чем отец.

Взяв Пегаса, он галопом поскакал по равнине. По мере приближения к городу ощущение неотложности поездки все возрастало, возрастало и его возбуждение.

Добравшись до Чанаккале, Леонид быстро проехал по оживленной улице, отходившей от восточных ворот, и свернул к городской площади; он увидел справа гостиницу, но не стал сдерживать коня. Вдруг кто-то побежал через дорогу. Пегас поднялся на дыбы и ударил бегущего передними копытами. Человек упал, испуганный конь снова встал на дыбы, и его копыта со всей силы нанесли удар по распростертому телу.

Оцепеневший Леонид услышал крик женщины.

София, обернувшись на ржание коня, увидела, что Оберманн сбит с ног и опрокинут на землю. Она с ужасом смотрела, как Пегас топтал его тело.

Леонид соскочил с коня. Он увидел своего отца, раненного, истекающего кровью, лежащего в грязи на оживленной улице. Шок от увиденного, казалось, отбросил его назад; он, пошатываясь, подошел к деревянному столбу на обочине и безучастно смотрел, как София и Торнтон бегут к упавшему. Потом увидел, как двое прохожих взяли коня под уздцы и отвели на площадь.

— Нам надо перенести его в гостиницу, — сказала София. — И немедленно позвать к нему доктора. — Оберманн не шевелился. Одна рука была неестественно согнута, а голова пробита копытами. На лбу зияла открытая рана. Кровь заливала лицо и стекала в грязь. — Поднимите его, — попросила София Торнтона и Асада, в замешательстве стоявших рядом с ней. — Поднимите его и позовите на помощь.

Асад взялся за плечи Оберманна, а Торнтон за ноги. Казалось, они несут охапку одежды, так мало жизни оставалось в Оберманне, а рука его, свисая, покачивалась, словно перебитое крыло.

С трудом они внесли его в гостиницу и положили на диван в вестибюле. Асад с тревогой отметил, как быстро зеленый шелк намокает от крови Оберманна.

— Он не выживет, — сказал Асад.

София вышла из гостиницы, подошла к Леониду и обняла за плечи.

— Ты ничего не мог сделать, — тихонько сказала она. — Я видела. Он перебегал дорогу.

— Он — мой отец.

— Я знаю. Ты ни в чем не виноват. Он не заметил тебя. Пойдем, Леонид. Мы должны помочь ему.

Они поспешили в гостиницу.

— Я послал за доктором, — сообщил Асад, как только они вошли. — Но… — Он посмотрел на Леонида.

— Он умер? — спросил Леонид.

— Не знаю точно. Но я не вижу признаков жизни.

Торнтон наклонился над телом и взял Оберманна за запястье.

— Пульса нет, — сказал он. — Не думаю, что какой-либо доктор сможет его спасти.

— Нужно подождать, — возразил Асад. — Этот доктор грек. Очень знающий.

— Мы можем что-нибудь сделать для него? — спросила София и подошла к дивану. Кровь начала свертываться, и София увидела лицо мертвеца. Она поняла, что Оберманн ушел навсегда, и удивилась собственным слезам. Она собиралась оставить мужа, но эта внезапная разлука повергла ее в глубочайшую скорбь. Без Оберманна она ощущала свою незначительность. Она вернулась в обычный мир, в котором не было людей, подобных ему. Все кругом стало меньше и словно выцвело. Ей уже никогда не почувствовать себя такой живой, такой восторженной. Не в том ли состоит смысл трагедии? В том, что жизнь на какое-то время озаряется светом, а затем погружается во тьму?