Наша трагическая вселенная - Скарлетт Томас

— Даже не знаю… А тебе как?

В отделение травматологии вели автоматические двери. В этот момент они открылись, и из них вышел Кристофер. Его рука была аккуратно перебинтована, но в остальном вид у него был весьма неопрятный: волосы растрепаны и одежда та же, в которой он работал на стройке, — бесформенные спортивные штаны и забрызганная краской футболка.

— Что происходит? — спросил он, взглянув сначала на Джоша, а потом на меня.

— Ничего, — сказал Джош, поднимаясь. — Мег вот только приехала.

— И что это вы тут сидите?

— Я доедала мандарин, — объяснила я и тоже встала. — Как ты?

— Ты что, не могла его доесть по дороге? Мне теперь нужно на рентген. Медсестра меня уже посмотрела.

Джош его перебил:

— Мне пришлось рассказать Мег, что произошло.

— А раньше ты этого сделать не мог? Ладно, какая разница. Пошли. Там ждать не будут.

Тут я вспомнила про мелочь, которую мне дал Питер.

— Вот это передал ваш папа, — сказала я, отдавая монеты Кристоферу. — Для автомата.

— Очень вовремя, — ответил он.

Приемная у рентгеновского кабинета находилась за красной линией, нарисованной на полу. За ней, кроме нас, было всего три человека: дряхлый мужчина в инвалидной коляске, который казался уже мертвым, и мать с мальчиком лет одиннадцати. Мальчика с матерью вызвали почти сразу, и мы остались в компании дряхлого мужчины.

Кристофер держал выданные ему медсестрой бумаги в своей здоровой руке, которая слегка тряслась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джош. Его голос раздался эхом в большом пустом помещении. Все здесь было выкрашено в разные оттенки голубого, и одна из лампочек на стене мигала.

— Дерьмово, — ответил Кристофер.

Джош пожал плечами и потянулся за журналом, лежавшим под странным углом на облицованном шпоном столике.

— Твою мать! — громко произнес Кристофер и выронил из рук свои листки. Дряхлый мужчина пошевелился в коляске.

— Что? — спросил Джош.

— Рука! Черт. Нельзя поаккуратнее?

Я нагнулась и подняла бумаги, которые уронил Кристофер.

— Давайте потише, — попросила я.

Джош встал и отнес журнал в другой конец комнаты, где на таком же столике была свалена в кучу всякая пресса. Он положил журнал в ту же кучу, потом внимательно их все пересчитал и сложил в аккуратную стопку. Затем посмотрел на нее, подумал и разделил на две. Я наблюдала за тем, насколько сосредоточенно он все это делал, совершенно не замечая, как вздыхает и многозначительно закатывает глаза Кристофер. Когда стопки журналов были уложены абсолютно симметрично и выглядели безупречно ровными, он вернулся. Мы все сидели молча, пока Кристофера не вызвали на рентген.

— Ты в порядке? — спросила я Джоша, когда Кристофер ушел.

— Да. Я пытался вспомнить какие-нибудь анекдоты на тему больницы, чтобы стало повеселее. И вспомнил только тот, который слышал от своего психоаналитика. Правда, он довольно жуткий. Я подумал, что Кристоферу его лучше не рассказывать, но…

— Валяй, — сказала я.

— Так вот. Мэри и Джон лежат в больнице для умалишенных. Однажды они проходят мимо бассейна, и Джон, который не умеет плавать, бросается в бассейн с той стороны, где он глубже, и готовится утонуть. Мэри прыгает за ним и спасает его. Доктор видит, что сделала Мэри, и решает отпустить ее домой, потому что, по его мнению, такой героический поступок демонстрирует, что ее состояние стабилизировалось. Он вызывает Мэри к себе в кабинет и говорит: «У меня для вас две новости: плохая и хорошая. Хорошая — это то, что мы вас выписываем. Но есть и плохая. Тот человек, которого вы спасли, Джон, повесился вскоре после случая в бассейне, так что теперь он мертв. Мне очень жаль». «Ох, — вздохнула Мэри. — Это не он повесился. Это я повесила его посушиться». Ну вот, я же говорил, что анекдот жутковатый.

Отсмеявшись, я спросила:

— А зачем твой психоаналитик тебе его рассказала?

— Она мне часто рассказывает разные анекдоты и истории, — объяснил Джош. — Чтобы я над ними поразмышлял.

— И что же ты понял, поразмыслив над этой историей?

— Понял, что любое действие можно истолковать по-разному.

— Ага, особенно если это действие выполнил кто-то другой, а не ты.

— Ну да. Так что ты думаешь про все эти научные рассуждения Келси Ньюмана? Меня они впечатлили. Я даже купил себе книгу Фрэнка Типлера, на которую он ссылается. Там все про это, я имею в виду про науку. И выглядит вполне правдоподобно, правда, в книге Типлера немного сбивает с толку описание того, каким образом людям придется захватить всю вселенную, прежде чем от точки Омега будет какой-то прок. На странице 48 он говорит о детях из пробирки, которые рождаются из искусственной матки и воспитываются нянями-роботами в других галактиках. Думаю, это будет та еще вселенная — сплошь трудновоспитуемые психи. Или же она уже есть, если верить его словам. Трудновоспитуемые психи наверняка всем заправляют.

Я улыбнулась. Джош всегда помнил номера страниц, на которых встречалось что-нибудь любопытное. Я узнала много интересного о его отношениях с цифрами, когда несколько лет назад протащила его бесплатно на один из своих семинаров по Зебу Россу. Наш период флирта тогда еще только-только начинался. В первой половине дня я проводила занятия по математике повествования, где мы сначала рассматривали целое, потом пары, затем случаи использования числа «три» в сказках и мифах, теорию Юнга о четверичности и т. д. Джош обладал энциклопедическими знаниями о том, какие числа использовались в том или ином произведении, поэтому благодаря ему наши обсуждения обросли невероятным числом примеров — чего стоил один только его список троек, который начался с трех поросят и закончился (после того как он вспомнил не меньше пятидесяти случаев использования цифры «три») тремя мудрецами. Он рассказал нам тогда даже о значении числа «три» в картах Таро: о Тройке Жезлов, Тройке Кубков, Тройке Мечей и Тройке Пентаклей. Только много позже я поняла, что он использовал свое знание троек для того, чтобы потянуть время и избежать участия в обсуждении цифры «шесть».

После 11 сентября Ури Геллер выдвинул теорию о том, что эта террористическая атака была космически связана с числом «одиннадцать», потому что, например, башни-близнецы выглядели, как это число, штат Нью-Йорк был одиннадцатым штатом, вступившим в США, а на аэрорейс номер 11 было зарегистрировано 92 человека, 9 + 2 = 11. Он даже разместил на своем сайте список значимых исторических фигур, чьи имена состояли из одиннадцати букв: Джон Кеннеди, Гарри Поттер, Нострадамус, Иосиф Сталин. Джош написал длинный пост в своем блоге о том, что можно выбрать любое число и проделать с ним эту идиотскую процедуру, точно так же, как можно предсказать или подтвердить практически все что угодно с помощью любого текста, если следовать принципам Библейского кода. При желании Джош мог быть настоящим скептиком, и это делало его веру в инопланетян и морских чудовищ еще более интригующей.