Алина - Сергей и Дина Волсини

– Это и был момент, когда вам надо было что-то предпринимать?

– Надо было хотя бы понять, что не надо пытаться действовать так, как раньше. Это уже не работает. Это бесполезно.

– Вам тоже надо было проявить в тот момент определенную жесткость?

– Ну, не то что прямо жесткость… Но, наверно, настоять на своем надо было. Просто иногда девушки сами не понимают, что они делают. Алина, наверно, тоже не вела бы себя так, если бы понимала, к чему приведут ее старания… Хотя, мне кажется, она этого так и не поняла.

– А вы пытались бы как-то объяснить ей это, если бы ваши отношения продолжались?

– (Вздыхает). Попытаться-то я бы попытался, конечно!..

– Как бы вы вообще выстраивали отношения после этой поездки? Уже зная, что стоит за дружбой сестер? Вы бы возражали против их общения? Говорили бы Алине открыто о том, что вы думаете по поводу ее сестры?

– Раньше именно так бы я и делал, наверно.

– А сейчас?

– А сейчас нет, конечно. Нет… Зачем? Ну, это же бесполезно – объяснять что-то, когда человек не хочет этого видеть. Ты только станешь для нее врагом. И все. Больше ты ничего не добьешься.

– И как же быть в подобной ситуации?

– Я бы, наверно, делал бы так. Я бы, конечно, не запрещал Алине общаться с сестрой. Давал бы ей ездить к ним в гости, если ей хочется… Но сам бы больше в этом не участвовал. Если она хочет – пожалуйста, но только без меня. Вот и все. Только так я это вижу. И просто ждал бы, пока Алина сама не разберется, что к чему. Ей все равно придется разбираться с этим. Со мной или без меня.

– Что вы думаете о Лии?

– А что я должен думать?.. Волк в овечьей шкуре. Знаете, сказка такая детская была?.. Прикидывается овечкой, а ведет себя как шакал. Знаете, как ведет себя шакал? Если есть рядом сильный хищник, то он близко не подходит, стоит в стороне. Он нападает только на слабого. На раненого…

– Вы почувствовали что-то вроде удовлетворения, когда встретили ее через какое-то время уже в таком, прямо скажем, неприглядном виде? Что вы вообще почувствовали в тот момент?

– К тому времени у меня все уже как-то сошло на нет с этой историей. Так что ничего особого я не почувствовал. Наверно, была только такая мысль, что все это было напрасно. Что никто ничего от этого не выиграл. Даже она сама. У нее ведь ничего в жизни не поменялось. То есть вот человек взял, разбил наши отношения, испортил жизнь родной сестре, и все это непонятно ради чего?

– Вам больно об этом вспоминать?

– Да нет. Все уже прошло. Но больно было, да.

– Вам хотелось бы вернуть все назад и оказаться в момент до поездки в Барселону?

(Вздыхает). Если честно, меня раздражают такие вопросы. Вернуться назад… Зачем об этом думать, если это нереально? Все случилось, как случилось. Надо исходить из того, что есть.

– И последний вопрос. Что лично вы вынесли для себя из этой истории?

– Я вынес из дома женские вещи. Причем два раза! (Смеется). Если серьезно, эта поездка в горы для меня была как аттракцион. Есть «американские горки». А это такие «каталонские горки». Это был один из самых непростых моментов в жизни. Это трудно объяснить. Я все время был там на грани, и пару раз думал, что все… Сейчас я вспоминаю все это и думаю, хорошо, что я вообще вернулся оттуда. А по поводу того, что я вынес… Я понял, что надо прислушиваться к себе. Не доводить ситуацию до накала. Иначе будет взрыв. Главное, решения-то у меня всегда были. Но я не делал, как хотел. А делал, как хотели другие. Вот это, наверно, главное.

– А вы не думаете, что когда мужчина начинает поступать так, как считает правильным, он часто сталкивается с тем, что женщина его не поддерживает, что ей это не нравится? И она начинает настаивать на том, чтобы он жертвовал своими решениями? Начинает даже шантажировать – если ты меня любишь, делай так, как я тебя прошу?

– Ну так это и есть семейная жизнь. Надо учиться понимать друг друга. Находить варианты, которые устраивают обоих. Где-то ты подстраиваешься под женщину, где-то она. По-другому не получится… Главное, чтобы оба старались. Вот этого у нас с Алиной сделать не получилось.

© Сергей и Дина Волсини, март 2014 г.