Главные вещи - Юрий Серов

– Не стоит делать одолжений.

– Не переживай, я не делаю. Слушай, Лавров. Слушай и запоминай. Ты обвиняешься в торговле наркотиков и в пособничестве развитию наркоторгового бизнеса. Статья серьёзная, улик предостаточно, поэтому предлагаю сотрудничество. Твоему дружку Химику, – его, кстати, поймали, – так вот, Химику светит не меньше двадцатки, а тебе накрутят до червонца. Если сотрудничать с нами откажешься.

– С чего ты взял, что я соглашусь?

– Я тебя заставлять не буду. Для меня главное – дело закрыть. И оно, малец, уже закрыто. А ты готовься к суду.

– Пугаешь?

– Сочувствую. Тебе семнадцать, а выйдешь ты двадцатисемилетним испорченным подонком. Я могу помочь уменьшить твой срок.

– Что для этого надо?

– Прокурор хочет, чтобы Химик сел стопроцентно и на долгое время. Мне нужно знать всё, что он рассказывал, показывал, говорил, делал. В-общем, тебе надо сдать твоего дружка. Понятно объясняю?

– Понятней некуда. Подними меня, поговорим…

Сидя в камере, Вовка смотрел на падающий снег и вспоминал деда…

Дед и внук шли рядышком. Бок о бок.

Внук – маленький четырехлетний карапуз в тёмно-синих шортиках, белой майке с утёнком из мультфильма и панаме цвета хаки, доставшейся по наследству от двоюродного брата. Панама была велика и часто падала на глаза, отчего малыш спотыкался и сбивался с ритма, заданного дедом, кряхтел, догоняя старшего, несколько секунд подстраивался под быструю походку, и все вставало на свои места.

Дед – крепкий мужчина пятидесяти четырех лет от роду шёл быстро. Он всегда ходил быстро, словно куда-то спешил. Сам не знал почему, – просто в привычку вошло. С детства вошло. Детство на войну выпало, а там побегать пришлось – о-го-го! Если б не ноги, сгинул в болоте каком-нибудь или от пули сторожа, что сад яблоневый в колхозе охранял.

Шли. Каждый о своём думал. Дед об огороде, а внук о новых игрушках, которые стояли на полках магазинов и манили к себе. Однако не покупал никто. Ни дед, ни мама, ни отец. Ну мать-то с отцом понятно: у них и снега зимой не выпросишь, лишь бы водки выпить, а дед на одну пенсию живёт, у него денег нет.

Выбрались на обочину дороги. Дед предусмотрительно ухватил внука за руку, чтоб не выбежал сорванец на проезжую часть, дождался момента, когда машины будут далеко, и потянул внука за собой. Перебежали.

– Дорогу всегда с двух сторон оглядывай, – сказал дед. – Сначала слева, потом справа. Лихач собьёт, и костей не соберут. Похороним тебя раньше времени.

Внук не ответил. Некогда было отвечать. Тут бы за дедом поспеть. Вон он какой темп взял – спешит, спешит, дедуня! Внук торопился, потому что надо торопиться. Вчера он впервые букву «р» выговорил. Не «л» и не «г» получилась, а «р», настоящая «р», как будто волк рычит: р-р-р. Пообещал дед, что если малыш слово «руль» правильно скажет, то прокатится на «Москвиче» по просёлочной. Не сам, конечно, а на коленях, но прокатится! Что ещё нужно четырехлетнему киндеру, обожающему автомобили! Руль, руль, руль, деда, руль!!! Слышишь! Завтра поедем на бахчи, а я за рулём! Ты обещал!

– Поедем, Вовка, поедем, – кивнул дед.

И разом с души камень упал. Поедем. За рулём. С дедом. Как здорово!

После дороги – мимо больницы. Больница трёхэтажная, здесь когда-то дед целый месяц лежал. На мотоцикле под трактор залетел, руки-ноги и таз сломал, тридцать дней с койки вообще не вставал, врачи не разрешали, пока кости не срастутся. Дед рассказывал – внук помнит.

За больницей – дома, много-много улиц – частный сектор. У одного дома злая собака, подразнить которую всегда за радость. Она на цепи, глаза огнём сверкают, забор грызёт, а достать не может. Лает, а внук с дедом знай себе – дразнятся. Два хулигана – большой и поменьше.

Через несколько кварталов, у торговой точки, где торгуют мёдом, поворот направо, ещё километр, ровно километр, дед с внуком засекали, и вот он – родной гараж.

– Устал? – спросил дед, поставив сумку на землю.

– Нет, не устал. Р-р-руль! – напомнил Вовка об обещании.

Дед улыбнулся. Улыбка счастливая. Да и чего грустить, когда такой обормот подрастает. Жаль, один, с двумя веселее, но и за одного спасибо – радость на старость.

– Вовка, сколько два плюс три будет? Ну-ка, ну-ка, вспоминай давай, вчера учили! Не помнишь?

– Помню! Сейчас… Раз, два, три, четыре… Пять! Пять будет! Я помню! Деда, руль!

– Эх, ты, только один руль на уме. А пять плюс шесть сколько будет?

– Много, сразу и не сосчитаешь.

– Вот тебе и руль. Пока не сложишь, никуда не поедем.

– Деда, так нечестно! – попробовал запротестовать внук, однако старший смотрел непреклонно, и пришлось напрячься. – Раз, два, три, четыре, пять… И ещё шесть… Это получается одиннадцать. Правильно, да?

– Правильно. Поездку заслужил.

– Я вчера её заслужил! Старался-старался.

Отворив ворота, дед и внук проверили масло, воду в радиаторе, давление в колёсах и сделали вывод, что можно отправляться.

Поехали по объездной. Машин меньше, да и до бахчей ближе, чем через город. После поста ГАИ дед, как и обещал, посадил внука на колени и доверил управление. Не совсем, конечно, доверил – наполовину – придерживал баранку снизу двумя пальцами. Подстраховывал.

А Вовка сиял! И счастью его не было предела! Он, словно взрослый, едет по дороге! Эх, все мальчишки во дворе обзавидуются, когда он им расскажет! Особенно Колька, на пару с которым они бредят автомобилями. Иногда Колькин папа разрешает полистать подшивку журнала «За рулём» за прошлый год, и мальчишки в оцепенении замирают над картинками «Жигулей», «Волг» и «Москвичей». Особенно интересны проекты хэтчбеков, седанов, универсалов и купе.

– Скоро в России появится народная машина, – обещал мальчишкам Колькин папа. – Обязательно переднеприводная, с четырьмя дверями, быстрая и маневренная. Не знаю, кому удастся выпустить её первой. Наверное, волжане всех опередят.

Сейчас будущие проекты отошли на второй план. Какие проекты, ведь вот он – настоящий автомобиль! «Москвич» 412 модели красного цвета, девяносто лошадиных сил, кожаные сиденья, блестящий хром! Чудо, а не машина! И внук рулил и чувствовал себя самым счастливым человечком на планете Земля.

А через недели деда не стало, и Вовка остался один. Ненужный ни отцу, ни матери…

Лавр улыбнулся. Воспоминания о деде, единственном человеке, которого он любил больше всех на свете, будили в нём светлые чувства, и даже срок в три года лишения свободы не пугал Вовку. Парень знал, что, отсидев положенное, он выйдет на волю, навестит дедову могилку, принесёт старику цветов и конфет, скажет несколько приятных слов и пообещает, что не станет больше заниматься грязными делишками, а вернётся в спорт и начнёт спортивную карьеру. Нужно только пережить три страшных года.