Будем меняться мужьями? - Наталья Симонова

– Послушайте, – вклинился опять Петя. – Ну раз уж все так получилось, давайте просто сядем все за стол и обсудим создавшееся положение. Кто с кем и как быть дальше.

– Ну дура-ак, – взвыла Ниночка. – Ничего я не собираюсь обсуждать! – заявила она. – А с тобой, милый, дома поговорим! – Нина явно пребывала во власти двойных стандартов морали: подругу и мужа судила без всякого снисхождения, а о собственных шалостях с Петей даже не думала, словно о чем-то несущественном.

– Петь, ну ты сам видишь, не сможем мы ничего обсудить, – смущенно заметил Толя, перезастегивая рубашку. – Повезу ее домой, чтоб охолонула… Извини, если что… – Он судорожно одевался в прихожей, чувствуя себя очень неловко. Вообще, кажется, «ловко» было только его жене, остальные участники представления жались по углам, отводя друг от друга глаза. – Созвонимся! – буркнул Толя, выводя Нину из квартиры.

– Руки убери! – рявкнула жена.

Толя снова заизвинялся перед Орловыми, вызывая лифт, неопределенно пожимал плечами. «Держись, Ян», – прошептал напоследок, подавляя желание как-нибудь еще утешить подругу.

– «Держись, Ян»! – по-обезьяньи гримасничая, противным голосом передразнила Нина. – Ты держись, но подальше! На чужой каравай рот не разевай! – выкрикнула она, уже будучи утянута внутрь лифта. После чего двери его закрылись, и Орловы остались одни. Молча заперли квартиру, прошли в комнату, не глядя друг на друга.

– Даже не знаю что сказать, – смущенно усмехнулась Яна. – Честно говоря, не ожидала от тебя.

– Это ты мне говоришь?! – изумленно гаркнул Петя. – Ты – мне? Когда я застал вас вдвоем в постели!

– Не ты, а твоя любовница, – парировала Яна.

– Тебе бы хотелось, чтобы и я присутствовал? Уж извини. А про нас вы могли и не узнать. Просто показалось несправедливым, что Нина вас разносит, когда мы и сами, в общем-то…

– Нинон зарвалась, – согласилась жена. – Петь, ну ты извини меня. А может… – Она замолчала.

– Что?

– Тебе Нина очень нравится?

– Ну как сказать…

– Ну мне, например, Толя нравится. Очень.

– Вообще-то мне Нина тоже.

– Так, может, все это к лучшему?

– Хочешь сказать, чтобы и дальше так… – округлил глаза Петр.

– Еще чего! Это уже вообще какой-то разгул аморальности. Я думаю, может, рокировку…

– Это как?

– Ну, обмен фигур.

– Каких фигур?

– Тебя передвинуть к Нинке, если так понятнее. А Толю – ко мне.

– А-а… Но ты уверена?

– Ну сам смотри, ведь вы с Нинкой более гармоничная пара. Оба такие земные, практичные… шумные…

– А ты?

– И мы с Толей пара. У нас тоже много общего.

– Я не знаю. Все так неожиданно.

– Петь, тут одно из двух: либо мы остаемся в прежних союзах – и тебе придется забыть о Ниночке…

Петя вскинул на Яну испуганные глаза.

– …Либо вы с ней остаетесь вместе, а с нами разводитесь.

– Ну… если так получается…

В это время в семье супругов Гельман тоже обсуждалась сложившаяся ситуация. Набушевавшаяся Ниночка прекратила кричать и, будучи отходчивой, попыталась мирно объясниться с Толей.

– Все-таки не ожидала от тебя этого, – вздохнув, пожаловалась она мужу.

– Я мог бы сказать тебе то же самое, – заметил Толя.

– Знаешь, это разные вещи, – не согласилась Нина.

– Почему же?

– Ну хотя бы потому, что с тобой трудно жить – а со мной легче легкого.

Толя только хмыкнул.

– Не понимаю, чему ты улыбаешься, – пожала плечами Ниночка. – У нас ведь как? Все на мне! Я весь дом тяну, все хозяйство. А ты живешь беззаботной жизнью, что-то делаешь, только если вдруг захотелось для разнообразия поделать. А как на дачу ехать – у тебя всегда какая-нибудь выставка концептуальной живописи или уж не знаю что там еще. Деньги ты, конечно, зарабатываешь, но, опять же, вовсе не считаешь это своей обязанностью. Можешь немыслимые суммы спустить на какую-нибудь дурацкую антикварную книжицу. Так что, чтобы жить с тобой, нужно иметь такой ангельский характер, как у меня!

Толя опять усмехнулся.

– И нечего тут улыбаться! – взъярилась Ниночка. – Это я у нас все должна и обязана – и зарабатывать, и по дому шустрить, и дачу содержать, и обо всех приобретениях заботиться! Ты-то живешь в свое удовольствие!.. И вообще, – выпустив пар, спокойнее продолжила она: – Мне, как идеальной женщине, обидно, что, после того как я столько тебе всего прощала, ты же еще мне и изменил! Сам рассуди, кто из нас прав, – добавила Ниночка, принявшись переодеваться. Она сняла платье, желая заменить его на домашний халат, и Толя машинально разглядывал ее круглые гладкие плечи и руки, плотное женственное тело, обтянутое кружевом белья, и невольно сравнивал всю эту роскошь с эфемерной тонкостью Яны, которая так его манила. «Все-таки у Нинки склонность к полноте, – подумал отстраненно. – Когда-нибудь это проявится отчетливо».

– Так что сам видишь, – продолжала рассуждать Нина, неожиданно польщенная его пристальным взглядом. – Это ты передо мной виноват. А я всю жизнь стараюсь ради семьи.

– Ловко придумала, – улыбнулся муж. – То есть если ты ведешь хозяйство, то вроде бы как мне с Петей и не изменяла, да?

– Я, может, и изменила, но если учесть все наши плюсы и минусы, то получится, что это совсем не то же самое, что твоя измена, Толечка.

– Вот как?

– Вот так, – уверенно кивнула жена, завязывая на талии поясок кокетливого халатика. – Я для тебя – подарок судьбы, это понимать нужно!

– Не хочу тебя огорчать, Ниночка, – возразил муж, – но твое убеждение ошибочно. И что для меня идеальная женщина, знаю только я сам. И то очень приблизительно.

– Ах вот как! – возмущенно воскликнула Нина. – Ты еще чем-то недоволен? А может, Янка твой идеал? В таком случае, с ней и живи! А я буду жить с Петечкой. По крайней мере, он настоящий мужчина, в отличие от тебя!..

И на майские эти четверо опять собрались у Орловых. Только не на даче, как думали прежде, не для веселого пикничка, а в городской квартире – специально, чтобы обсудить создавшееся положение. Ограничились чаем. Дружеского застолья не получилось – сидели угрюмые, слабо переругивались. В конце концов кое-как договорились: Толя переселяется к Яне, Петя перебирается к Ниночке. Казалось бы, все должны были остаться довольны. Но, несмотря на вроде бы достигнутое согласие, участники переговоров выглядели мрачными и обиженными. Может, опасались, что удачный роман еще не гарантирует счастливой совместной жизни, а может, досадовали, что порок в лице предателя-супруга оказался не наказан, а представлен к награде в виде узаконивания преступных отношений. Однако – делать нечего – принялись обживать вновь сложившиеся брачные союзы.