Имбирь и мускат - Прийя Базил

В то лето, сдав экзамены, Пьяри начала работать в «Индия крафт» на Оксфорд-стрит. Замужняя Найна теперь тоже могла найти работу и вскоре устроилась на фабрику «Филипс» в Тутинге.

Когда Пьяри принесла домой первую получку, Карам сидел в столовой и заполнял счета. Измученная работой и поездкой в душном метро, она рухнула на диван.

— Проголодалась? — Сарна отложила вязание. — Будешь бирьяни?

Дочь покачала головой.

— Нет? Ты перекусила по дороге?

— Я купила немного клубники. Мне сегодня заплатили. — Она вытащила из сумки конверт с деньгами.

Кровь прилила к лицу Карама. Он прекратил считать.

— Так и знала, — сказала Сарна. — Как можно работать весь день и ничего не есть? Твой питхаджи умирает от голода, когда приходит домой. — Она поглядела на Карама, который встал и забарабанил пальцами по каминной полке. — Ужин надо подавать не позже, чем через пять минут после его возвращения. Упаси бог, если я хоть на минуту опоздаю.

Словно услышав сигнал к действию, Карам заговорил:

— Да, работа тяжелая. Конечно, я прихожу голодный. Счета, счета, одни счета… Это не просто. — Он поднял со стола письмо. — Вот, например, за газ. — Многозначительно помахал конвертом. — На следующей неделе принесут за электричество, телефон, воду…

Сарна скорчила гримасу и бросила на дочь выразительный взгляд: «Опять он за свое!»

— Бесконечные счета… — Карам не смотрел на женщин, а печально разглядывал свое отражение в зеркале.

Пьяри взяла конверт. Почувствовав, что она собирается сделать, Сарна насупилась. Дочь встала и положила конверт на каминную полку:

— Вот, держи.

Карам удивленно почесал лоб, как будто не понял, что она имеет в виду. Сарна сложила руки на груди и смерила его злобным взглядом. Пьяри ушла в свою комнату.

Несколько минут спустя мать ворвалась к ней и захлопнула за собой дверь.

— Хаи Руба! — громко прошептала она. — Вот идиотка! Зачем ты это сделала?!

— Что? — Пьяри была тронута маминой заботой.

— Отдала питхаджи всю получку! Зачем? Этот скряга теперь будет сосать из тебя все до последнего пенни. Видела, как он осушает стакан ласси? Вот и твои карманы точно так же опустошит. Старый жадный… хаи! — Сарна хлопнула себя по лбу. — А ты? Как миленькая отдала ему все деньги! Разве так делают?

— Все хорошо, ми. Теперь-то какая разница? — Пьяри неторопливо намотана косу на руку.

— Неужели? Хаи Руба, ты разве не понимаешь? Он каждый месяц будет ныть о счетах. И что тогда?

— Э-э… наверно, я просто отдам ему деньги.

— Ну и ответ! О Руба! Зачем я родила таких детей? Совершенно бестолковые! Вы с братом одинаковые, все время на стороне отца. Вам и в голову не придет поделиться с матерью, да? Я столько всего для вас сделала — и вот благодарность! Каждый пении попадет в руки этого скряги! Ты хоть знаешь, на что я ради тебя пошла?! Знаешь, как я страдала?

Поняв причину маминого гнева — деньги достались не ей, а отцу, — Пьяри от изумления выпустила из рук косу.

— Могла бы не все ему отдавать! — Ярость скребла Сарну по щекам и горлу. — Вытащила бы из конверта несколько фунтов — он бы не заметил. Но нет, тебе такое и в голову не пришло! Вот и будешь теперь гнуть спину, чтобы набивать его карманы!

Сарна была права. В день своей получки Пьяри вернулась домой под отцовское ворчание: мол, в машине нужно поменять тормозные колодки. Еще через месяц Карам пожаловался на дорогой бензин. Потом Пьяри стала молча класть деньги на каминную полку, чтобы избавить отца и себя от неприятных разговоров.

Решив, что Найна не должна угодить в ту же самую ловушку, Сарна ждала на улице в первый день ее зарплаты.

— Давай-ка их лучше мне, — сказала она и забрала деньги. Позже, когда Карам заметил, что Найна уже отработала месяц и ей должны заплатить, у Сарны был готов ответ:

— А ей заплатили. Я все отложила на свадьбу.

— А… — Карам огладил бороду. — Э-э… Найна должна взять на себя и часть платы за дом. Цены-то растут.

— Тебе что, мало нашей дочери?! Ты и мою сестру решил ограбить?

Тайный брак Найны и Оскара послужил своего рода толчком для пышного расцвета индийского матримониального рынка. Семья Сингхов завертелась в водовороте кармаи, менди, чура, чуни, свадеб и репетиций. Со всех сторон, подобно конфетти, на них сыпались приглашения на помолвки к всевозможные предсвадебные ритуалы, когда невесту расписывают хной, украшают браслетами и покрывают вуалью. Сарна, едва перестав волноваться из-за гражданства Найны, снова встревожилась: «Хаи, всех хороших мальчиков разберут!» Она с жалостью смотрела на Пьяри: «А когда придет твой черед, даже плохих не останется…»

Однако в присутствии Персини она забывала о своих тревогах за будущее дочерей и хвасталась, сколько замечательных женихов у нее на примете — выбирай любого.

— Недавно приходил один, — говорила Сарна. — Сикх, стоматолог, очень прилично зарабатывает.

— О, Рупию тоже на прошлой неделе познакомили с чудесным мальчиком, — не оставалась в долгу Персини. — Шесть футов три дюйма, отец — банкир, семья дважды в год ездит в Индию.

Сарна тут же поднимала ставки и надменно отвечала:

— Я не тороплюсь избавляться от Пьяри, а Синдер покоя не дает со своим сыном. Видела его? Белый как молоко, на него работает четырнадцать человек! Водит «мерседес».

Брови Персини взмывали вверх, и она принималась описывать очередного знатного жениха Рупии. Сарна, мать двух дочерей, которыми можно было бахвалиться, быстро ставила ее на место:

— А на Найну предложения сыплются со всех сторон! Я подумываю о старшеньком Сагу — у него научная степень по оптометрии, собственная клиника, живет в трехэтажном доме с четырьмя ванными!

Персини вновь вскидывала брови — точно две китайские шляпы взлетали в воздух и, поверженные, падали обратно на землю.