Плененная королева - Элисон Уэйр

Король с грохотом сбежал по винтовой лестнице в большой зал замка, где чуть не столкнулся с двумя дамами королевы, направлявшимися в ее покои, держа в руках свежевыстиранные головные покрывала и нижнее белье, приятно пахнущие травами. Одна из дам смело посмотрела королю в глаза. У нее было сужающееся книзу лицо, форму которого идеально подчеркивал вдовий вимпл, обрамлявший подбородок и розовые щеки. Генрих знал, кто она такая. Да и кто этого не знал? Рогеза де Клер, графиня Линкольн, имела репутацию самой красивой женщины Англии. Было широко известно, что в течение пяти лет после смерти мужа она отказывала всем, кто делал ей предложение, и ходили слухи, будто делала она это потому, что предпочитала получать удовольствие, где подвернется возможность. Впрочем, Генрих придерживался мнения, что вокруг молодой и привлекательной вдовы неизбежно возникают слухи такого рода.

Теперь король уже не был в этом так уверен. Взгляд его на мгновение пересекся с взглядом графини, и та со своей спутницей, сделав короткие реверансы королю, поспешили дальше. Но кровь у Генриха горела. Он был в ярости на Алиенору, которая посмела оспаривать его права в Аквитании, и загадочная Рогеза завладела его вниманием. Он давно восхищался ею издалека, но никогда не видел в этих миндалевидных зеленых глазах и пухлых губках то, на что обращали внимание другие мужчины. В этой женщине было что-то чуть ли не детское, хотя в том взгляде, которым она посмотрела на него, не было и намека на детскость. Теперь Генрих понял, что делало Рогезу столь восхитительной, и обещание, засветившееся в ее глазах в этот короткий миг, зажгло его воображение.

В тот вечер после ужина он принялся искать Рогезу и наконец нашел. Она стояла, завернувшись в плащ, над парапетом и смотрела на зеленые поля Котантена[45], расстилавшиеся внизу.

– Я так и думала, что вы придете, ваше величество, – проговорила Рогеза мелодичным, мягким голосом.

И опять их глаза встретились. Графиня смотрела на Генриха откровенным обещающим взглядом.

– Люди верно говорят, что вы прекрасны, – сказал Генрих. – Моя жена тоже прекрасна, но по-иному. А я люблю разнообразие.

После этих слов она приблизилась к королю, и тот с силой прижал ее к себе. Их обоих пробирала дрожь желания.

– Я хочу тебя, – грубо шепнул Генрих Рогезе в ухо через ее головное покрывало.

Король запустил руки под плащ графини и стал жадно обшаривать ее налитые груди, бедра. Рогеза приоткрыла для поцелуя пухлые губы, и Генрих не заставил себя ждать, сначала целуя ее нежно, потом жадно, хищно…

Когда они насытились друг другом, Генрих вернулся в одиночестве в свою спальню, думая о том, как это замечательно просто овладеть женщиной, без всяких дополнительных осложнений: не вдаваясь ни в какие подробности, не потакая ее капризам. Он любил Алиенору, понимал это разумом, но жена стала бы вести эти бесконечные бесплодные разговоры, вмешиваться в дела, которые ее не касаются. Он ценил ее мнение, конечно ценил, но только до определенной черты. Алиенора была женщиной, черт ее побери, и его женой, а потому должна была подчиняться ему. Генрих считал, что проявлял к ней чрезмерную снисходительность, позволяя править в его владениях.

Генрих все еще был зол на жену. То, что она отказала ему в постели, все еще терзало его самолюбие. Он все равно не пришел бы к ней после ссоры, но владеть королевой было его правом. Генриха выводило из себя то, что Алиенора так презрительно относилась к его правам. То, что он переспал с красавицей Рогезой, было его местью жене. И он имел намерение и дальше мстить ей таким образом. Даже если Алиенора никогда не узнает об этом, он будет наслаждаться своей победой в одиночестве.

Генрих лежал в постели, его пресыщенное тело было готово ко сну, но ум странным образом не мог успокоиться. Он был простым человеком, прямым, а потому не мог понять, что с ним происходит. Ему и в голову не приходило задуматься о вине перед женой.

Генриху потребовалось какое-то время, чтобы понять, что его мучает странное чувство утраты.