Запойное чтиво № 1 - Александр Крыласов

«Бурмакин», вознесясь на несколько этажей вверх на социальном лифте, решил поделиться своей радостью с сослуживцами. Он отвёл в сторонку тихоню Вислогузова и предложил всенародно отметить свой карьерный взлёт.

— Олежка, надо бы обмыть мою новую должность.

— Надо бы. После восьми и обмоем.

— А я сейчас хочу. Пойдём, коньячилы накатим?

— Что-то я очкую, — признался осторожный Вислогузов.

— Давай, хоть кофейку дёрнем, я угощаю, — расщедрился «Бурмакин».

Они подошли к автоматам и взяли два «эспрессо». Но в стаканчики вместо кофе вылился странный напиток по цвету и запаху похожий на коньяк. «Иван» сделал пробный глоток.

— А-а-а, — крякнул он, — коньячок. Хорошо пошёл.

— Ты чего? — засуетился Вислогузов, принюхиваясь к своей порции, — рабочий же день в самом разгаре.

— А я тут при чём? — Переплут невинно выкатил глаза, — я хотел кофе выпить, а в стаканчике коньяк. Я ни в чём не виноват, меня ввели в заблуждение и опоили против моего желания.

Через минуту возле кофейных автоматов набралось уже пол сотни желающих впасть в заблуждение и подвергнуться насильственному опьянению. Они наперебой нажимали кнопки с надписями: «кофе», «какао», «кипяток», «горячий шоколад», а получали коньяк, виски, текилу и абсент. Дегустация сопровождалась жизнерадостными воплями и комментами.

— Ух, ты! Смотрите, нажимаю на кнопку «капуччино» и получаю виски!

— А если нажать «мокаччино» — хлещет ром!

— Ты гонишь!

— Попробуй сам!

Дегустаторов всё прибывало и прибывало. Кто-то расчухал, что и кулер заряжен не водой, а водкой и грогом: нажимаешь на синий рычажок — струится ледяная водка, нажимаешь на красный — огненный грог. Праздник в офисе расцвёл угрожающе быстро, как сорняк среди хризантем.

Кандаурову тут же донесли о творящемся в холле безобразии. В первую секунду Глеб Игоревич хотел пойти и лично разогнать пинками пьяное болото. Но, хорошенько, поразмыслив, надумал сам в него окунуться. Кандаурова обуревали противоречивые чувства: радость и печаль, гнев и покорность. Радость, оттого что он сбагрил обрыдшую, тупоголовую, а теперь ещё и беременную секретаршу. Печаль — по выброшенным деньгам. Лютый гнев, что сотрудники назюзюкались в середине рабочего дня, и уже лыка не вяжут. Покорность — от невозможности, что-либо изменить. И Глеб Игоревич решил сходить в народ, махнуть с подчинёнными пару стаканчиков вискаря и приобрести дешёвую популярность. И, чего уж греха таить, ему самому хотелось хорошенько накатить, чтобы снять напряжение трудного дня.

— Гуляем?! — Кандауров перекрыл своим басом пьяный гул, стоящий в холле.

— Офисные работники разом остолбенели, словно поражённые нервно-паралитическим газом.

— А мне, что, никто виски не нальёт?

— А-а-а! О-о-о! У-у-у! — понеслось со всех сторон, — Глеб Игоревич, идите к нам! Лучше к нам! Мы не виноваты, это в автоматах какой-то сбой произошёл!

— Сегодня все празднуем, — сановито пробасил Кандауров, — а завтра мы поставщикам кофейных автоматов и кулеров счёт-то выставим. За коллапс нашей производительности труда.

— Ура! — заголосили довольные сотрудники, — выпьем за нашего Глеба Игоревича! За его мудрое решение!! Ура-а-а!!!

Хозяин чокнулся с подчинёнными и ляпнул стаканчик дармового виски. (Вискарь оказался дорогим и забористым, уж Кандауров-то разбирался). К нему подошёл Хоттабыч и взялся обсуждать рабочий процесс. Рассолодевший Глеб Игоревич принялся поучать Зайнетдинова.

— Нашему холдингу нужно менять идеалы и людей, мысли пусть остаются прежние.

— Это да, — согласился Инвер Фаттахович, не ведая, что полчаса назад пополнил своим немолодым телом армию безработных.

— Коллектив является посредником между властью времени и личностью. Коллектив всегда прав, даже если не прав. Он может ошибаться, но время его не накажет, а лишь даст возможность исправить ошибку. Можно убить личность, но коллектив убить невозможно. Только время может разрушить коллектив, но это не будет убийство. Коллектив просто распадётся, причём все останутся живы…