Мутанты - Сергей Алексеев

– Добре, – не сразу согласился Дременко. – Вот уж не думал выступить приманкой для мутанта…

– И это не все, Опанасыч… Нам еще дочка твоя нужна. У мутанта на нее особая реакция.

– Насчет дочки – не знаю. Она строптивая девка, согласится ли…

– Уломай! Если хочет перебраться в столицу из этой дыры – согласится! Всего-то – погулять одну ночь вдоль стены.

Дременко подумал и сказал определенно:

– Оксанка не пойдет. Я согласен, а ее даже уговаривать бесполезно. Все наперекор делает…

– А ты попроси ее, убеди как отец! Кстати, пану Кушнеру удалось сговорить даже свою сестру.

– Тамару Шалвовну? Да это легче еще один спутник повесить…

– Сильвестр Маркович нашел подходы, слова…

– Да какая же приманка из судебного пристава?

– Очень хорошая, аппетитная! Батьке Гуменнику понравилась. Мутант должен на нее среагировать.

Тарас Опанасович представил, как станет убеждать Оксану, и сразу же пожалел, что снотворный выстрел не такого уж и длительного действия…

Оксана выскочила из подпола растрепанная, в расшнурованной на груди украинской сорочке и первым делом в сердцах захлопнула крышку люка. Даже диван хотела подтащить, но сил не хватило. И все-таки, чтоб хоть как-нибудь придавить, подкатила станковый пулемет.

– Какой резвый! – выкрикнула. – В кургыттару тебя! Все вы в темноте такие! А ты бы попробовал на свету девушке понравиться! Что, юрюнг канул? Эй? Не стану же я всегда жить с тобою в подполье. Я там ничего не вижу! Это у тебя третий глаз, так тебе все равно. Привык в своей тундре… Ну что замолчал, Юрко?

Включив свет, она прихорошилась возле зеркала, исправила все образовавшиеся несуразности в одежде и напоследок глянула на себя, приняв гордый вид.

– Ладно, кель манда… Вылазь, говорю. Я с духом собралась, готова.

Минуту подождала, но внизу было тихо. Она откатила пулемет, подняла крышку и заглянула:

– Где ты там? Поднимайся… Зажмурюсь, – однако сама смотрела с любопытством, – не напугаешь. Я даже мертвецов не боюсь, а ты все-таки живой.

В подполе что-то ворохнулось, и вновь повисла тишина. Оксана оставила крышку открытой, сама присела на стул рядом:

– Ну что притаился? Обиделся, что ли ? А ты как думал? Столько лет терпела, никто ко мне не прикасался. Тебе же сразу вынь да положь! Руки распустил! Ладно, американец сразу хватает – «охота, охота»! У них так принято… А потом, этот Джон с виду приятный такой молодой человек. Наверняка миллионер! Ему и простить можно! А ты глянь на себя, чудище, тундра неумытая… Ко мне вон какие хлопцы клеились – не позволяла. Даже Мыкола Волков куда симпатичнее тебя, по крайней мере таким старым не выглядит… Эй, ты, что замолчал? Не нравится?

Однако и ревностью выманить не удалось.

– Хорошо, ну и сиди там! – демонстративно простучала каблучками по полу. – А я ухожу от тебя. Насовсем. Борись со своими айбасами один!

И громко хлопнула дверью. Сама же выждала минуту, сняла туфли и осторожно прокралась к западне, надеясь, что Юрко без нее-то непременно хотя бы выглянет из подпола.

Минут пять ждала – не выглядывает, шаманская душа! Тогда она соблазнительно поддернула и так коротковатую юбку, скрестила ножки:

– Юр, а Юр… Посмотри, что у меня на спине? Кажется, я все-таки сильно стукнулась, боль в области пятого позвонка. Или шестого…

Тот и на это не подавал сигналов. Оксана подождала несколько минут и тяжко вздохнула.

– Слышь, Юрко? Ты должен меня понять! Я знаю, ты был бы верный муж. Кому ты еще нужен такой? Но мне еще хочется, чтоб девки завидовали! Чтоб прошла я по селу под ручку с мужем! Чтоб – вся в собольей шубке, в бриллиантах. Чтоб от зависти всем хохлушкам и москалихам пришел кургыт-тара хотун! Не один ты такой романтик! Ну ты что там? Оглох? Юрко? Отвечай, когда с тобой девушка разговаривает!

И вдруг Юрко внизу заблеял по-козлинному и будто копытами затопал. Она встала на коленки, заглянула:

– Что это с тобой? Дар речи потерял ? Ты где?

Спустилась в подпол, присмотрелась, а вместо Юрко стоит козел Степка, печально так глядит и блеет нежно, словно козу уговаривает. Оксана опешила на миг: было полное ощущение, будто Юрко козлом обернулся, тем более Степка и в самом деле подошел и давай тереться о ее голую ногу, как кот. Однако она стряхнула наваждение, огляделась – а кадушка-то с капустой в сторону отвернута, и подземный ход открыт.

– Сбежал! – И не раздумывая следом.

Нору сухощавый дед Куров выкопал тесную, под себя – только ползком и пролезть, и то бедра в некоторых местах едва проходят. Оксана протиснулась, проскреблась кое-как и выбралась в козлятник. Посмотрела по сторонам, а уже темно, и не известно, в какую сторону жених подался…

Подземным же ходом она вернулась в хату и, не стряхивая с себя пыли, села на пол, свесила ноги в люк и заплакла:

– Эх, Юрко… Я и сама тыала хотун… Да ведь не могу так сразу. Я и сама одичала!

В это время со стороны Украины кто-то в дверь постучал резко и требовательно. Оксана даже не шевельнулась, хотела сделать вид, что нет никого в хате, но свет горел, и потому стук лишь усилился.

– Ну что вам надо? – сердито спросила она. – Опять кого-то рожать приспичило?

– Ксана!– услышала голос родителя. – Открой, разговор есть!

И она спохватилась, что напрочь забыла про отца, возясь с женихом и устраивая свою жизнь. Встрепенулась – и к двери.

– Тату? Ты как себя чувствуешь? Загрудинное жжение есть?

– У меня в другом месте жжение, – отозвался тот. – Открой!

Оксана покружилась, а дверь заперта на внутренний замок и ключей нигде нет. Но вспомнила, что окно, выбитое кумулятивной гранатой, до сих пор не вставлено и только одеялом завешено. Откинула его, выглянула, насколько позволяла решетка.

– Иди сюда! – позвала отца.

– Тебя что, заперли? – забеспокоился тот. – Кто посмел?

– Ко мне жених приехал, тату, – с горечью и сквозь слезы сообщила она.

– Кто?

– Юрко, тату, дождалась вот…

– И где же он?

– Сбежал от меня… Сижу вот и плачу. Никому я не нужна…

– Ну-ка прекрати! – строго сказал Дременко. – Такая красавица и не нужна! Выбирайся из этого партизанского гнезда и пошли со мной!

– Куда, тату?

– Нового жениха искать. Мы тебе такого найдем – только ахнут!

– Нет таких у нас в Братково. Я же всех потенциальных знаю.

– Приезжие есть.

– Это все контрабандисты и бандюганы… Тарас Опанасович приник к решетке и зашептал:

– Американец к нам приехал, первый раз за всю историю Америки. Сэр Джон зовут…