Три коротких слова - Эшли Родс-Кортер

– Какие еще чувства? – горько усмехнувшись, удивилась я. – У меня нет к ней никаких чувств.

Весь вечер я размышляла о том, что узнала от Гэй. Вспоминала, с каким отчаянием я ждала свиданий, как сильно мне хотелось забраться к маме на колени, вдохнуть запах ее духов, смешавшийся с сигаретным дымом, прижаться к ней и услышать, что я «солнышко». До Отем мне не было никакого дела. От мысли о сводной сестре мне хотелось скрипеть зубами. С одной стороны, я злилась, что она заняла мое место, с другой – беспокоилась, как бы мама и ее не бросила. Попытавшись представить, каково будет смотреть маме в глаза, я решилась. Пусть увидит, чего я добилась без ее помощи, узнает про мои отличные оценки и достижения. Втайне я даже мечтала ее уязвить, похвастаться, с какими образованными и состоятельными родителями я теперь живу. А потом вспомнила, как она поддела меня, назвав «калифорнийской девушкой».

Полгода от мамы не было ничего слышно; как и в прошлом году, она поздравила меня с Рождеством лишь в конце января. Казалось, у нее давно вошло в привычку появляться в моей жизни от случая к случаю.

В следующем письме она сообщала, что Арт с ней развелся. «Наверное, мне нужна мама, – писала она. – Может, вы и меня удочерите?»

От этих слов у меня по спине побежали мурашки.

– Мы станем сестрами, – неудачно пошутила я. Меня охватило беспокойство: Отем наверняка небезопасно оставаться с мамой наедине.

– Если она еще будет звонить, скажи ей, что нам надо увидеться, – внезапно для себя выпалила я.

– Ты уверена? – переспросила Гэй.

– Да. Что толку тянуть.

Спустя пару месяцев мы встретились на нейтральной территории – в пиццерии. Я попросила Фила и Гэй пойти со мной. Мама приехала с двухлетней Отем и приятельницей по имени Бренда. Едва я вышла из машины, как увидела маму, бежавшую ко мне с распростертыми объятиями. Мы обнялись. Я вдохнула знакомый запах сигарет, смешавшийся с приторным ароматом духов.

Оплатив заказ, Фил направился к дальнему столику. Он все время молчал, улыбаясь, только когда Отем смотрела в его сторону. Гэй болтала с мамой и Брендой о каких-то пустяках. Я переводила взгляд с маминого лица на личико Отем. У нас троих миндалевидная форма глаз и радужка кофейного цвета. И у меня, и у мамы широкие плечи, а нижние зубы одинаково искривлены. Кожа у мамы, как и у Отем, с желтоватым оттенком, а у меня – с розоватым. У нас с мамой одинаковая форма лица – «сердечком», и такие же округлые щеки, что и на вытянутом личике сестренки.

– Как успехи в школе? – спросила мама.

– Нормально, – ответила я, чтобы не напрашиваться на очередное оскорбление.

– Почетная грамота, – объявила Гэй, – Эшли круглая отличница.

– Я закончила школу еще до того, как родила Эшли, – запальчиво ответила мама. – Тогда выдавали настоящий аттестат, а не просто объявляли результаты дурацких тестов.

У меня возникло чувство, будто я ступаю по битому стеклу.

– Здорово, – только и ответила я, оглядываясь на Гэй и Фила.

Мама пыталась вести себя по-светски непринужденно. Гэй напустила на себя несвойственную ей веселость. Фил весь покрылся красными пятнами: верный знак, что он возмущен. Интересно, что бы о нас подумали окружающие, если бы узнали, зачем мы здесь. Как странно, что мы сейчас сидим друг напротив друга – мои приемные родители, моя мама, сводная сестра и чужой человек, без которого мама не смогла обойтись, – и подчеркнуто мило общаемся. Несмотря на внешнее спокойствие, я не находила себе места. Меня обуревали злость, отчаяние, одиночество, грусть, страх и – ярость.

Отем потянулась к жареной картошке, лежавшей на моей тарелке. Я подала ей кусочек, и малышка стала карабкаться мне на колени. Взяв ее на руки, я поразилась, какая она тяжелая. Она дергала меня за волосы и наматывала их на свои липкие пальчики. Ведь мне было столько лет, сколько сейчас Отем, вдруг пронеслось у меня в голове, и я еще жила с мамой. А уже через год меня вырвали из семьи.

В этот момент, словно успев прочесть мои мысли, мама сказала:

– Все изменилось: я хожу в церковь, избавилась от зависимостей и нашла хорошую работу.

Я мельком взглянула на Фила. На его нахмуренном лице читалось осуждение.

– Я пыталась забрать тебя обратно, – оправдывалась мама, и я почти услышала, как Фил с издевкой подумал: «Хватит заливать».

Я отпила глоток лимонада, чтобы унять тошноту, подступавшую к горлу.

– Какой я была в детстве?

– Ты рано заговорила, и мы от тебя такого наслушались!

Услышав про то, как я на ходу выпала из машины, Фил побледнел и, извинившись, вышел из-за стола. Мне стало жаль его, но к маме у меня не осталось жалости. Она казалась бывшей соседкой или няней, которая немного знала о моем детстве.

Отем заерзала у меня на коленях и потянулась к маме, задев ручкой мамин стакан. Бренда принялась промокать образовавшуюся лужицу.

– Покатай меня, Эсви, – пролопотала Отем.

Взяв ее на руки, я немного походила между столиков, пока мама делала новый заказ. Отем погладила меня по лицу своими пухлыми ручонками и неожиданно ткнула мне пальцем между зубов. Я в шутку куснула ее за палец. Отем заверещала.

– Я случайно! – сказала я подбежавшей ко мне маме и сдала ревущего ребенка ей на руки.

– Я же совсем легонечко, – шепнула я Гэй, которая в этот момент подошла ко мне.

Мама поцеловала «ваву», хотя на пальчике ничего не было видно. Всхлипывая и сопя носом, Отем прижалась к маминой груди.

– Сфотографируемся на память? – предложила Гэй, протянув Филу фотоаппарат.

Фил сфотографировал меня рядом с мамой, потом меня, маму и Отем и сказал, что пора идти.

Когда мы вышли, Фил спросил меня, как я себя чувствую.

– Я довольна, что мы встретились. И все, больше не хочу их видеть.

Я сдружилась с Брук. Яркая внешность и стройная фигурка привлекали к ней массу поклонников, но родители не разрешали ей встречаться с мальчиками. Поэтому Брук тащила меня с собой в кино, устраивалась со своим парнем, Сетом, в последнем ряду, а меня отсаживала подальше. Как-то раз, когда сеанс уже закончился, Брук никак не могла отлипнуть от Сета, и они продолжали лизаться в темном опустевшем зале, пока их не вытурил контролер. Наконец мы с Брук вышли на улицу. Гэй, ждавшая нас уже более получаса, вскипела:

– Почему ты так долго не выходила?

– Фильм затянулся, – ответила я.

– Нет. Я проверяла – он закончился вовремя.

– Я решила, что ты ждешь у другого выхода, – не сдавалась я. В приемных семьях мне только еще больше попадало, если я признавала свои ошибки.

– Хватит, – процедила сквозь зубы Гэй, – на неделю остаешься без кино.

Брук умоляла меня сделать все, чтобы Гэй смягчилась.