Три коротких слова - Эшли Родс-Кортер

Других, как вы, нет, обойди хоть полсвета!

Последнюю строчку я выдала изрядно подрагивающим голосом. Решив, что я расчувствовалась, Фил встал и приобнял меня за плечи.

– Нам пора. Судья уже ждет.

Схватившись за живот, я убежала в уборную, чтобы не пришлось прощаться с теми, кто не собирался присутствовать на подписании бумаг в суде. Гэй последовала за мной.

– Эшли, тебе нехорошо?

Я спустила воду и вышла из кабинки.

– Все в порядке.

– Я тоже волнуюсь, – сказала она.

Я молча направилась к выходу, едва не толкнув Гэй. В машине стояла невыносимая духота. Вскоре мы припарковались у здания суда. От раскаленных июльским солнцем зданий шел такой жар, что подол платья лип к ногам. Сквозняк в здании суда окатил меня приятной ледяной волной; к тому времени, как мы дошли до лифта, у меня уже зуб на зуб не попадал. Нас пригласили пройти в кабинет судьи Флоренс Фостер. Скорее бы покончить со всем этим, пронеслось у меня в голове. Однако вышла заминка: Клейтон Хупер, мой новый куратор, опаздывал. Вокруг стояла непринужденная болтовня, как на светской вечеринке. Глядя в стену, я принялась отчаянно кусать губы.

– Всем привет, извините за опоздание, – протараторил, запыхавшись, мистер Хупер. Протянув руку, он погладил меня по голове. – А ты что приуныла, Эшли? Сегодня самый счастливый день в твоей жизни!

– Проходите, – сказал охранник и пропустил нас вперед.

Ожидая увидеть традиционный зал суда, я удивилась, когда, пройдя из широкого общего коридора в более узкий, мы оказались в конференц-зале, посредине которого стоял до блеска начищенный стол. За ним сидела судья Флоренс Фостер. Нил Спектор принялся рассаживать остальных присутствующих. Меня усадили между будущими родителями. Напротив сидели Мэри Миллер, Мэри Фернандес и Бет Лорд. Мне захотелось пролезть под столом и очутиться в одном ряду с ними: мое место именно там, ведь они мне как родные, да и знают меня давно, в отличие от Кортеров. Я бросила взгляд на Фила и Гэй, которые вслушивались в заумные объяснения судьи, потом на Мэри Миллер – она улыбалась, как и Мэри Фернандес и мисс Бет. Они хотели, чтобы для меня началась новая жизнь, а меня так и подмывало все отменить.

Отец Гэй – или просто дедушка – негромко кашлянул: одна из дочерей Вайнеров корчила рожицы, и дедушка хотел, чтобы Джош снял ее ужимки на видео. Однако Джош не сводил объектива с судьи, которая теперь обращалась ко мне.

– В жизни ничего не достается просто так, – начала судья Фостер, – иначе это весьма подозрительно.

Судья всего лишь хотела сказать, что я многое пережила, – теперь я это понимаю, но тогда я решила, что она не доверяет моим новоиспеченным и таким образцовым родителям. Как только прекратятся проверки, Гэй может обернуться очередной миссис Шпиц. Добродушию Фила тоже есть предел, в чем я убедилась в Вашингтоне. Что будет, если он снова рассвирепеет? Когда завершится этот фарс про счастливую семью, всего лишь вопрос времени. По привычке я попыталась уставиться в одну точку – это всегда спасало меня от разбушевавшихся приемных родителей и навязчивых психологов. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, и в смятении я чуть не выбежала из комнаты.

Судья сказала несколько слов одобрения Кортерам по поводу их решения меня удочерить, затем обратилась ко мне:

– Эшли, так я подписываю документы?

Мне уже исполнилось двенадцать, а значит, требовалось мое согласие. Повисла напряженная пауза. В тишине слышалось прерывистое дыхание Гэй. Дедушка снова кашлянул.

– Я не против, – пробормотала я. Три коротких слова – и дело сделано.

Гэй промокнула платком глаза и потянулась губами к моей щеке. Я отпрянула и с силой принялась тереть щеку, вытирая невидимый след от помады.

Стоило мне направиться к двери, как Фил подтолкнул меня в противоположную сторону – к судье. Стоя навытяжку, мы сфотографировались. Мэри Миллер подарила мне букет цветов, и снова потребовалось фотографироваться. Наконец, мы вышли под палящее солнце. Вот бы растаять прямо там, лишь бы не садиться в машину с Кортерами, прикидываясь, что теперь мы будем жить долго и счастливо.

Мы заехали в «Дом» на сладкий стол. Когда-то и я бывала на таких спектаклях в честь усыновленных детей, которые потом снова возвращались в приют. Не стоило и все это затевать. Мои прежние друзья смущенно столпились вокруг стола и, доев угощение, тут же разбежались. Люк, вместо того чтобы терроризировать собравшихся, покорно сидел над стаканом лимонада.

Мэри Фернандес в последний раз спросила, как я себя чувствую.

– Бедный Люк, каково ему сейчас, – прошептала я.

– Сегодня твой день, Эшли, – ответила психолог, но дурное предчувствие не покидало меня.

Вскоре произошло нечто совершенно неожиданное: я потихоньку начала пробовать непривычную еду. Однажды после похода по магазинам Кортеры решили зайти в японский ресторан.

– Купить тебе гамбургер сейчас или потом? – спросил Фил.

– Я еще не проголодалась, – пробурчала я.

Симпатичный официант привычным жестом сунул мне под нос тарелочку с нарезанной сырой рыбой. Желая произвести на него впечатление, я ловко забросила кусочек себе в рот. Рыба оказалась очень нежной, сладковатой, с необычным привкусом.

– Как вкусно!

Гэй и Фил в изумлении переглянулись. Я стянула кусочек ролла с тунцом с тарелки Фила и тоже отправила его в рот.

– Можно попробовать суп? – попросила я.

Фил поставил передо мной тарелку, и я все съела – даже морскую капусту.

– Купить тебе гамбургер? – спросил Фил, когда мы сели в машину.

– Не-а.

Через пару минут я не удержалась:

– Поверить не могу, что ела сырую рыбу!

После того, как улеглась кутерьма с удочерением, тиски, сжимавшие меня изнутри, разжались, и я стала проявлять интерес к еде. Оказалось, что в любом ресторане можно найти что-нибудь по душе, и мне больше не приходилось вставать из-за стола голодной.

Начался очередной учебный год, и как нельзя вовремя, потому что мы с Гэй все чаще ссорились. Она не давала мне свободно вздохнуть, и я частенько ее провоцировала.

На Хеллоуин ко мне зашла Тесса. Выбрав юбки покороче, мы густо накрасились косметикой.

– Что это у вас за костюмы? – спросила Гэй.

Вихляя бедрами, я прошлась по коридору на высоких каблуках и остановилась в вызывающей позе.

– Проститутки.

– Я не выпущу тебя в таком виде! – взорвалась Гэй.

– А почему Тессе можно? – Мне стало досадно, что меня унизили на глазах у подруги.

– А Тессу я отвезу домой, и посмотрим, что на этот счет скажет ее мама. Если ты сейчас же не переоденешься, никуда не пойдешь!

Не говоря ни слова, я смотрела сквозь нее.