Богоматерь лесов - Дэвид Гутерсон

— То есть он все равно ничего не выиграет, — подытожил Мэриуэзер.

— Кто не выиграет?

— Преступник, который вам исповедуется.

— Как это не выиграет? — сказал священник. — Еще как выиграет. Ведь это поможет ему найти путь к Богу.

— Тоже мне выигрыш, — усмехнулся Мэриуэзер. — Куда ни кинь — выбор небогатый: или тюрьма, или преисподняя — ад на земле или ад после смерти.

Священник едва заметно улыбнулся. Том видел, что он говорит неискренне, слова остаются для него только словами.

— Хорошо сказано, — заметил священник, — остроумно. И все же тюрьма лучше ада. Вечность длится слишком долго.

Мэриуэзер кивнул.

— Послушайте, — сказал он, и глаза его прояснились. Том знал, обычно взгляд Марвина становился столь осмысленным лишь при виде бутылки виски «Джек Дэниэлс» или «Джим Бим». — Немного на другую тему. Вы, наверное, торопитесь, я понимаю. Но это недолго. Извините. Когда еще представится возможность спросить… Эта девчонка, что собирает грибы… Что там с ней?

Священник моргнул и невольно закусил губу.

— Она утверждает, — сказал он, — что видела Пресвятую Деву. Говорит, что ей было видение.

— А что думаете вы? — спросил Том.

— Полагаю, пока рано делать выводы. Нужно проанализировать факты.

— Я был там. Я ходил вместе с ней в лес, — сказал Том.

— Да, вчера вас не было на мессе.

— Я редко пропускаю мессу.

— Можно прийти в субботу вечером. А в воскресенье даже дважды.

Священник рассеянно снял с пальто пушинку.

— Так, значит, вы были в лесу.

— Там была огромная толпа. Люди съехались со всех концов страны.

Священник любезно кивнул, но его улыбка выглядела натянутой.

— Это напоминает мне собрание общины харизматиков. У нее было что-то вроде религиозного экстаза?

— Она вылечила одну женщину от бородавок, — сказал Том, — и помогла ей бросить курить.

— Что ж, это серьезно, — ответил священник. — И бородавки, и курение.

— Я про это не слышал, — сказал Мэриуэзер. — То есть курение — это одно, это человек может решить сам, но бородавки, неужели они могут вот так взять и исчезнуть?

— Могут, — сказал священник. — Ни с того ни с сего. Бородавки — вирусное заболевание, все зависит от иммунитета. Не говоря уже о психосоматике и целительном влиянии веры.

Ни один из охранников не ответил. «Что, черт возьми, он хочет сказать?» — спросил себя Том.

— Это факт, установленный медициной, — добавил священник. — Если человек верит, что лекарство помогает, его воздействие усиливается. Поэтому иногда излечивает даже плацебо, пустышка, которая на самом деле не может принести никакой пользы.

— Ну, раз так, тогда конечно, — согласился Мэриуэзер.

— Отрадно слышать про столь благоприятные результаты, — сказал священник. — В них нет ничего дурного, ведь их породило не зло. Но это еще не означает, что речь идет о подлинном явлении Девы Марии. С другой стороны, если бы последствия были скверными, это однозначно позволило бы Церкви усомниться в провидце. Истинное явление Пресвятой Девы не может вызвать негативные последствия. Так что, принимая во внимание исчезнувшие бородавки, не говоря уже о пропавшей тяге к курению, могу сказать, что пока у меня нет оснований развенчивать нашу духовидицу. Хотя отдельные позитивные результаты еще ничего не значат.

— Ладно, не будем вас больше задерживать, — сказал Мэриуэзер.

— А я вас, — откликнулся священник.

Он прикоснулся к воображаемой шляпе. Тому показалось, что ему не терпится удрать. Когда часовой на вышке нажал кнопку, чтобы разблокировать ворота, священник повернулся спиной и порыв ветра распахнул длинный разрез сзади на его пальто.

— Заходите как-нибудь! — обернувшись, крикнул он Тому. — Нам надо встречаться почаще.

— Зачем?

— Ну… нам есть о чем поговорить.

— По-моему, в разговорах мало толку, святой отец.

— Беседуя со мной, вы приближаетесь к Господу, — сказал священник. — Заходите, Том.

С этими словами он удалился. Мэриуэзер задумчиво поскреб лоб.

— Странно… — пробормотал он. — Очень странный тип. Когда я был маленький, наш пастор был… Не знаю… В общем, я и заговорить-то с ним не решался.

— Какого ты вероисповедания?

— Лютеранин.

— Это новый священник, — сказал Том.

— Он тебе нравится?

— Не знаю.

— Он либерал.

— Да уж.

— Он наверняка за браки между голубыми и всякое такое. А может, он и сам педик.

— Не исключено.

— Интересно, почему среди священников столько левых?

— Мне это тоже непонятно.

— Казалось бы, все должно быть наоборот.

— Кто знает, что у него на уме.

— Держу пари, — сказал Мэриуэзер, — он думает о мальчиках. О тех, что прислуживают в алтаре. Спит и видит, как бы их потискать.

В городе царил хаос. Повсюду были машины. Том не помнил, когда в последний раз автостоянка рядом с закусочной Джипа была набита битком. Впервые со времен нефтяного кризиса у мини-маркета выстроилась очередь за бензином. В мотеле «Рыболов» мест не было, та же ситуация была в мотеле «Норт-Форк». Парковка рядом с «МаркетТайм» была полна машин, те, кому не хватило мест, пытались втиснуться на стоянку Ассамблеи Божьей, но и там все было забито. Еще не было и девяти, но уже открылась аптека, от нее не отстали магазин по продаже запчастей, закусочная — хотя до сегодняшнего дня здесь подавали только обеды и ужины — и скобяная лавка, в витрине которой красовалась надпись «Распродажа!». Том решил не ходить в «МаркетТайм». Ожидая, пока поток машин позволит ему повернуть, он опустил окно, высунулся и окликнул Джона Хикса, который шагал по обочине:

— Все это смахивает на золотую лихорадку на Аляске, так что, Джон, не упусти свой шанс.

— Пошел ты, Кросс!

— Куда направляешься?

— К черту, как и ты.

— Тебя подвезти?

— Как твой сын?

— Все так же.

— Заглянем как-нибудь вместе в «Бродягу»?

— Не отвлекайся, а то упустишь шанс.

Площадка для парковки рядом с «Приютом усталого путника» выглядела не лучше остальных. Здесь по-прежнему стоял прицеп с надписью «Крупнейшая сеть передвижных католических магазинов» и машина с наклейкой «Соблюдай дистанцию — Господь видит всё»; повсюду виднелись номерные знаки Калифорнии, Аризоны, Колорадо и Небраски, мужчина в резиновом дождевике проверял уровень масла, кто-то укладывал в багажник сумки, женщина выгуливала на поводке-рулетке пуделя. В машине с работающим двигателем сидела старуха, которая бросила на Тома быстрый взгляд и испуганно отвела глаза. Место Тома было занято. Он поставил машину между деревьями, заглушил мотор и направился к своему домику, остановившись, чтобы достать сигарету, что позволило ему лишний раз бросить взгляд на Джабари, на ее волосы, стянутые узлом под пестрым шарфом, и широкий южноазиатский зад, обтянутый мешковатыми красными тренировочными штанами. Она, как всегда, в печальном одиночестве обходила домики, занимаясь уборкой. Неужели кто-то еще на свете носит красные тренировочные штаны? Разве что английские гомосексуалисты, что играют в поло, могут натянуть алые бриджи для верховой езды. Нелепый наряд дополняли кричаще-яркие спортивные туфли. Между тонкими белыми носками и резинкой шаровар виднелась полоска коричневой кожи. Она осталась обнаженной по недосмотру — одежда Джабари предназначалась для того, чтобы скрывать ее тело. Она толкала тележку с принадлежностями для уборки по посыпанной гравием дорожке, точно бенгалец, торгующий арахисом. Том представил, как она тонет где-то в Бангладеш, погружается в темную, тяжелую воду, стоя на крыше дома; оленьи глаза жертв очередного голода, паром, который опускается под воду, перевернутый автобус, крушение поезда, о котором рассказывали по Си-эн-эн, тропическую лихорадку.