Богоматерь лесов - Дэвид Гутерсон

— Ну да.

— Что это?

— Удача. Когда добывают золото. Ищут золото в земле.

— Мы не ищем золото.

— Это поговорка, понимаете. Я хотел сказать, что с появлением Девы Марии мотель превратился в золотую жилу.

Пин потер у себя за ухом подушечкой мизинца. «Противный жест, — подумал Том, — все равно что на глазах у всех ковырять в носу. Должно быть, в Индии так принято».

— Да, — сказал Пин, — золотая жила. Я не добываю золото. И в моем мотеле всего семнадцать домиков.

До него так и не дошло. Метафора осталась за пределами его понимания.

— Что ж, — сказал Том, — если дело пойдет на лад, построите еще.

Пин поднял бровь.

— Да, — кивнул он. — Если домиков будет больше, это будет хорошо для бизнеса. Но сейчас я имею только семнадцать.

Том начал догадываться, к чему он клонит.

— Больше домиков — больше ремонта, — сказал он.

— Да, больше ремонта, — согласился Пин. — Но сейчас я могу сдавать только шестнадцать домиков. Потому что в одном живете вы, мистер Кросс. Вы живете в домике номер семнадцать.

— Вы правы. Семнадцать минус один получается шестнадцать. Шестнадцать домиков, которые нуждаются в ремонте и обслуживании.

Пин принялся медленно приводить в порядок предметы на стойке: стопку визиток, корешки квитанций, открытки с изображением мотеля, ручки.

— Каждый день, — сказал он, — люди спрашивают меня, могу ли я сдать им комнату, хотя видят с дороги табличку «Мест нет».

— Какая досада. Может, они не умеют читать?

— Я хочу иметь больше домиков, мистер Кросс.

— Может, хватит ходить вокруг да около?

— Я не хожу, я сижу.

— Бросьте! Вы знаете, что я имею в виду. Не прикидывайтесь, что не понимаете английского. В Индии все говорят по-английски. Это один из государственных языков.

Пин положил руки на стойку. Бюрократ, уверенный в своей неуязвимости.

— Прошу вас, не сердитесь, — сказал он. — Давайте не будем ругаться.

Том забарабанил пальцами по стойке.

— Комната на одного человека стоит в день сорок девять долларов, — продолжал гнуть свое Пин. — Понимаете, как мне трудно?

— Водопроводчик стоит сорок долларов в час, — ответил Том. — Садовник пятнадцать-двадцать долларов. Кроме того, я плачу какую-никакую арендную плату. Полагаю, вы не внакладе.

— Мне придется поднять вашу арендную плату до двухсот пятидесяти долларов в неделю.

Том скрипнул зубами.

— Черт! — сказал он. — Черт возьми! Вы знаете, как это называется? Это грабеж среди бела дня.

— Пожалуйста, не сердитесь, мистер Кросс. Я очень сильно сожалею. Не надо сердиться.

— Господи, парень! Да так ты с меня последнюю рубаху снимешь!

— Никто не снимает с вас рубаху, мистер Кросс.

Том взял стопку визиток.

— Мотель «Приют усталого путника», — прочел он. — На мой вкус, прежнее название было лучше. И хозяева были приличные.

Пин ничего не ответил. Он был испуган, но старался держаться как ни в чем не бывало. Словно ему были известны правила игры, и он рассчитывал на эти правила. Было заметно, что у него дрожит подбородок. «Я не отступлюсь», — говорил он всем своим видом. Том принялся постукивать визитками по стойке.

— Ты сволочь, Пин, — сказал он.

— Прошу вас, не надо говорить плохие слова, мистер Кросс.

— Ты мерзавец, — сказал Том. — Ты здесь без году неделя. Это мой родной город. А ты обращаешься со мной как не знаю с кем. Дерешь с меня три шкуры. Ты просто спятил.

Он швырнул стопку визиток в стену, и карточки разлетелись в разные стороны. Пин снял телефонную трубку.

— Я звоню в полицию, — объявил он.

— Ради бога, — пожал плечами Том. — В этом городе ты никто.

Он рывком распахнул дверь и зашагал к себе в домик. Там он несколько минут посидел на кровати, потом закурил и сел к столу. Он сидел за столом, пока за окном не показалась патрульная машина Нельсона. Том равнодушно наблюдал, как Нельсон выбрался из машины, поправил выбившуюся из брюк рубашку и пригладил ладонью волосы. Тома захлестнул прилив неодолимого отвращения. Он вспомнил, как исказилось лицо Нельсона, когда он вывихнул ему плечо, — тот никогда не умел достойно переносить боль, физическое страдание делало его смешным и жалким. «Будь что будет», — подумал Том. Нельсон запер дверь машины, наверняка согласно какому-нибудь протоколу — как никак внутри осталось ружье двенадцатого калибра, — и уверенным шагом направился в офис Пина. Том курил, продолжая терпеливо ждать. Выкурив одну сигарету, он прикурил от нее следующую. Он наслаждался неизбежностью предстоящего. Наконец Нельсон с внушительным видом пересек стоянку и постучался в дверь Тома. Все было известно наперед.

— Открыто, — сказал Том, и Нельсон вошел внутрь.

— Тебе что, шлея под хвост попала? — спросил Нельсон. — Что ты не поделил с этим цветным ублюдком? У меня есть дела и поважнее.

— Например?

— А то ты сам не знаешь! Нужно ехать в туристский городок.

— Присядь, если хочешь.

— Я тороплюсь.

— Вот стул, если хочешь.

— Разве что на минутку, — сказал Нельсон. — А потом назад, к мисс Духовидице и ее поклонникам.

Он выглядел более усталым, чем обычно, веки были серыми и опухшими, а лицо приобрело желтовато-землистый оттенок, как у покойника. К тому же он здорово растолстел; в последнее время Нельсон распухал просто на глазах, его живот, бедра, лицо заплыли жиром. В полиции подшучивали над его пристрастием к пончикам и конфетам.

— Я впервые вижу этого типа, — сказал он Тому.

— Он из Индии.

— Я понял.

— Ни с того ни с сего этот сукин сын взвинтил мою арендную плату до небес. Мотель битком набит, и он решил погреть руки на мне.

— Твое жилье смахивает на оружейный склад, Том.

— Я выручал его тысячу раз. Из кожи вон лез, чтобы все было в порядке.

— Что это у тебя там?

— Сорок четвертый калибр, револьвер. Взгляни, если хочешь.

Нельсон махнул рукой:

— У моего брата такой же, — сказал он, — только спусковой крючок из желтой латуни. Он купил его в Техасе, когда ездил ловить окуней.

— Этот ублюдок хочет выставить меня за дверь.

— А чего ты ожидал?

— Жизнь меня не учит.

— А этот кореец, что держит прачечную-автомат? То же самое. Косоглазый хапуга.

— Чтоб им пусто было, — ответил Том.