Последний автобус домой - Лия Флеминг

– Это Конни написала для нас, – ответил Марти, сжавшись от резких слов Тони.

– Выброси куда подальше, отправь ее продавать свои слюнявые мелодии. Они не для нынешнего рынка. По правде сказать, тебе пора бы выйти соло. Я мог бы куда больше сделать для Рика Ромеро, чем для этой вашей солянки сборной. Иди в ногу со временем, оставь за бортом бесперспективных, встряхнись, не ленись и начинай пробовать себя солистом.

Потрясенный, Марти отступил. Получается, Тони предлагает ему поддержку, готов в него вложиться?

– Но они мои друзья, – растерянно возразил он.

– И что с того? Раз друзья, то как раз будут за тебя рады.

– У нас запланирован концерт на континенте.

– Поезжайте, выступите, а потом расстанься с ними. Выступай один, оттачивай новый звук. Сейчас только на этом и можно выехать: отбрасывай балласт, не тяни никого на буксире, займись своим имиджем. Если хочешь преуспеть в этом бизнесе, бросай группу и держись поближе к лондонской эстраде. Ты красив, соблазнителен. Но тянешь за собой этот воз. К чему своими руками загонять себя в ловушку? Уж точно не на этом этапе твоей карьеры. Успеешь еще, когда станешь знаменитостью. Пожертвуй чем-то сейчас. Говорю тебе это ради твоего же блага… Ты ведь сам просил честного мнения. Понимаю, это не то, что ты хотел бы услышать, но я должен был это сказать. За то мне и платят.

Они выпили еще по одному пиву и выкурили по паре сигарет в каком-то пабе в переулке, после чего Тони ушел. Марти был ошарашен. Он даже помыслить не мог о том, чего требовал от него Тони: предать друзей, дальше идти одному, услать Конни домой… Нет, не станет он этого делать. Не может он так поступить. Хотя, конечно, и хочется стать настоящей звездой, обрести известность и доказать всем, что и в их захолустном Гримблтоне они кое-что могут. А хуже всего, что в жестоких словах Тони есть доля истины. Ведь именно поэтому двери звукозаписывающих студий захлопываются перед их носом.

Марти припомнил последние слухи. Да уйма групп распадается, одни сходятся, другие расходятся. Кто-то сочиняет себе новое имя, расширяет репертуар, приглашает новых музыкантов. Однако преданность, верность так же легко не спишешь. Турне должно идти как намечалось, но постепенно ему придется отдалиться, отойти в сторону как можно мягче. Ох, и мало же шансов, что получится сделать всё безболезненно!.. Они же просто возненавидят его за одни эти мысли, а уж Конни… Вот черт! А ей-то что сказать?!

* * *

Фургончик катил в сторону Дувра и отмахал уже полпути, как вдруг Конни словно толкнуло: что-то не так! Дома что-то стряслось? Она хотела тут же остановиться и скорее найти телефонную будку, но они и так уже опаздывали. Всю неделю не отпускало противное сосущее чувство где-то в желудке, какая-то тревога била крылышками и никак не уходила. Марти на днях отправился прогуляться один, а когда она попросилась пойти вместе с ним, развернул ее: «Мне надо побыть одному и подумать».

Любил ее теперь он как-то скомканно, второпях, а чаще всего просто сразу поворачивался спиной и засыпал. Что-то в Гримблтоне, плохие новости дома?!

Дез вел машину и клял все на свете. Вечерний паром вот-вот отчалит! Когда вдалеке наконец показался порт, Конни охватило волнение. Что бы там ни было, она покидает Англию! Наконец-то! Ее ждут новые приключения!..

Из дома никаких новостей – глухая тишина. Она им всем сообщила адрес Дианы, но никто не черкнул ей ни строчки. «Ну а чего ты ожидала после такого побега?» Вот ведь Джой, как мало ей надо: домик в пригороде Гримблтона, муженек и сопливый дитенок в коляске. Как быстро она становится совсем посторонней… У Конни так и стояла перед глазами Джой в белом облаке фаты, словно невинная дева, приносимая в жертву, и снова ее кольнуло беспокойство. У Джой что-то случилось? Их дружбе действительно пришел конец, замужняя Джой ей не подруга?.. Ну, хоть Роза ответила на открытку: она в какой-то подтанцовке кочует по стране, работа выматывает, просила не говорить Марии, что ей пришлось согласиться на такое бездарное место.

И вот их ансамбль едет на какой-то международный студенческий фестиваль на швейцарской границе! Все было бы здорово, если бы Сэнди так не трещала. Просто уши уже разболелись ее слушать. И вдруг выхлопная труба начала фыркать, а потом и вовсе зашипела. Проезжавшие мимо водители с подозрением косились на них.

– Ты же вроде говорил, что перед поездкой заменил выхлопную трубу? – заорал Марти на Джека, сдвинув к переносице черные брови.

– У меня не было наличных. Потом заменю. Ну сам посуди, что такое для двух друзей какой-то дымок? – прокричал тот в ответ, но Марти не был склонен шутить.

Они успели как раз впритык, но на звонок домой времени у Конни совсем не осталось. Через несколько минут она уже смотрела, как в темноте волны с шумом бьются о борт парома. Спутники ее один за другим рванули в туалет с приступом тошноты. И снова на нее нашло беспокойство. Что-то подсказывало ей, что надо немедленно позвонить домой! Она поглядела на Марти: меряет шагами палубу, погрузившись в себя. На лице – выражение непреклонности, и то и дело встряхивает головой, будто сам с собой спорит.

– Тебе помочь чем-нибудь? – подошла к нему Конни. – У тебя очень озабоченный вид.

– Оставь меня в покое, Конни, дай побыть одному. Не ходи за мной, как собачка.

Его слова хлестнули больнее, чем настоящая оплеуха.

В Кале она отправилась на поиски телефона. Отстояла длиннющую очередь, и на разговор с тетей Сью остались какие-то пара минут, всего ничего.

– Слава богу, Конни! Наконец-то! Где ты? Я звонила Диане, а она сказала, ты снова пропала. Что происходит? Ты где? Я слышу какие-то пароходные гудки. – Голос Сью звучал встревоженно и глухо. – Возвращайся домой, ты нам нужна. Бабуля Эсма возилась в саду и сломала бедро.

– Не могу. Я во Франции. Когда это случилось? Как она себя чувствует? – «Надо же, как сработал инстинкт…»

– Хуже некуда. Мрачная. Мне нужна твоя помощь! – Сью почти кричала, но голос ее все равно звучал далеко-далеко. Она помолчала секунду, потом спросила: – А почему ты во Франции? Пора домой, возвращайся!

– Не могу. У меня обязательства перед нашей группой. А Джой разве не может помочь?

– Джой лежит, доктор прописал ей постельный режим.

– Я отправлю открытку… Я вернусь в конце месяца! – крикнула Конни. – Сейчас мы едем в Швейцарию, там концерт для студентов. Я не могу приехать домой прямо сейчас! – И она зарыдала в трубку.

– Бабуля Эсма важнее какого-то концерта для студентов! Это же твоя семья! Ты успеешь вернуться. Ну не позорь же нас! – умоляла Сью.

– Я не могу. Я напишу ей.

– Не утруждайся! – И в трубке наступила тишина.

Конни чувствовала себя кошмарно. Может быть, действительно она должна вернуться домой на ближайшем пароме?!

– Что стряслось? Неприятности? – послышался за спиной голос Марти.

– Моя бабушка неудачно упала, – без всякого выражения произнесла Конни. – Тетя Сью говорит, я должна вернуться домой.