Большая нефть - Елена Толстая

Елисеев взял, поставил перед собой на стол.

— Товарищ Ахметов, я на двоих соображать не привык. Позови сюда всех свободных от смены, хорошо?

— Молодец, — одобрил Ахметов. — Уважаю!

Он не спеша вышел и так же не спеша вернулся. С ним явилось еще пятеро. Они уселись за стол и выжидательно посмотрели на нового мастера. С виду мальчонка хлипкий, но это ведь с виду. У Векавищева работал (слух уже прошел). Жив остался. Что само по себе ценно. Ахметов, впрочем, больших надежд не питал. Бывают такие места — не заладится дело, и хоть ты тут умри. И кому не повезло в таком месте очутиться — дрыгайся не дрыгайся, масла не собьешь. Это только та лягушка, которая в сливки или там в сметану угодила, может своим дрыганьем сбить масло и выбраться. А та, которая в ведре с водой, — так в воде и останется. Из воды только одна твердая материя получается — лед. Что опять же не сулит ничего хорошего и от лягушки никак не зависит.

Елисеев, впрочем, данный факт решил проигнорировать. Выступил с настоящей речью.

— Говорю в первый и последний раз. Разгильдяйства и саботажа не потерплю. Увижу на буровой кого-то пьяным — уволю к чертовой матери. Сам привык работать и остальным скучать не дам.

Василий Болото сидел в углу, помалкивал. У Василия уже образовался авторитет на новом месте. Захотел бы — стал бы неформальным лидером, задатки имелись, кулаки тоже. Но Василий предпочитал уединение. Не то чтобы гордый, просто мыслей в голове много накопилось, а пустые разговоры и пьянка отвлекают.

Елисеева Болото знал не то чтобы близко — но работали все же вместе. Приблизительно догадывался и чего ожидать от нового мастера. Так что никаких новостей для Василия тут не было. Елисеева нужно поддержать, и Болото выжидал подходящего момента. А еще любопытно было Василию, как выкрутится молодой специалист теперь, когда за спиной не маячат такие зубры, как Векавищев с Авдеевым. Вроде бы пока не смущался. Ну что ж, молодец. Давай жги дальше.

Один из бурильщиков приподнялся:

— Да мы ж не против работы, товарищ начальник! — Он прижал руки к сердцу. — Только вот жить и питаться как скоты не хотим.

Другой прибавил:

— Мы уже про себя решили: человеческих условий не будет — уедем домой.

— Проблемы решу, — проговорил Елисеев, переводя настороженный взгляд с одного лица на другое. — Это я обещаю.

Ахметов невесело рассмеялся:

— Да ты не обещай, просто реши. А то много раз нам тут сказочки рассказывали.

Так, пора. Болото встал, вытер ладони о штаны.

— Ладно, все понятно, — подытожил он. — Пошли работать.

Елисеев проводил его глазами. Если Болото не будет на его стороне — бригаду он потеряет.

Болото между тем не спешил. Продолжал наблюдать, делать выводы. Одно дело — когда они вместе ходили под началом у Векавищева, другое — когда Елисеев сам заделался начальником. Поглядим, поглядим, какой из него начальник. «Проблемы решу» — какой скорый!..

Новое столкновение произошло вечером, во время ужина. Елисеев зашел в столовую, быстро осмотрелся по сторонам. Люди уже сидели за столами, накрытыми клеенкой. Клеенка старая, потертая, но чистая, без свинства. Вообще выглядит столовая прилично, решил Елисеев и заглянул в окошечко раздачи. И повар ему понравился: похож на персонажа из мультфильма. Полный, румяный, в чистом белом фартуке и колпаке. Поздоровался с мастером приветливо, самолично «насыпал» борща в тарелку, плюхнул сметанки, присыпал высушенной зеленью и подал с улыбкой:

— Будьте любезны.

Елисеев не знал, но повара так и называли здесь — «Будьте любезны». Не знал он и того, что такое приветствие слышит от повара далеко не всякий…

Поглощенный сегодняшними впечатлениями и раздумьями о тяжелом наследстве, которое осталось ему от прежнего мастера, Елисеев машинально принялся хлебать борщ. Да, вкусно. «Нажористо», как говорят мужики. И мяса кусочек нашелся, да и сметаны «Будьте любезны» не пожалел.

Елисеев так глубоко зашел в свои мысли, что не обратил внимания на соседа по столу. А сосед — Василий Болото — пристально буравил мастера недобрыми глазами. Наконец заговорил:

— Вкусно?

Елисеев вздрогнул, будто пробудился ото сна. Удивленно глянул на Болото. Странный вопрос. Это что — вместо «приятного аппетита», что ли?

— Вкусно, — ответил Елисеев.

И только теперь насторожился. Ох не просто так заговорил с ним молчун Болото! Что-то нехорошее у буровика на уме.

— А мне невкусно, — отрезал Болото. — Может, тарелками поменяемся?

Елисеев поднял бровь.

— Ты что… хочешь сказать, что руководящему составу здесь положено лучшее меню?

— Ага, — развязно ответствовал Болото. — Именно. А вы что, не заметили, Георгий Алексеевич? Разве повар при раздаче не сказал вам «Будьте любезны»? Он такое не всякому говорит, а только избранным членам общества. Как в английском клубе с джентльменами.

Елисеев был настолько поражен услышанным, что пропустил мимо ушей удивительное в устах драчуна и работяги Василия Болото упоминание об «английском клубе с джентльменами». Да тут… крепостное право какое-то! Ярость медленно вскипела в душе Георгия. Но он не был бы верен себе, если бы позволил этой ярости выплеснуться через край. Несколько секунд он прислушивался к тому, как гнев и неистовое желание срочно набить повару морду утихают, остывают, превращаются в ледяную уверенность в собственной правоте. Георгий отодвинул от себя тарелку, не спеша направился к окошку раздачи. Он уже видел улыбающееся приятное лицо повара.

Болото с ехидным любопытством наблюдал за происходящим.

Елисеев вошел на кухню и уставился на повара. Теперь тот слегка смутился.

— Что-то не так, Георгий Алексеевич? Борщ нежирный?

— Какое право вы имели, — слегка задыхаясь от сдерживаемого гнева, заговорил Елисеев, — делить бурильщиков на касты?

— Что, простите, будьте любезны? — пискнул повар.

Происходило что-то странное. Начальник недоволен. Однако повар не испугался. Нужно просто выяснить, что именно не устраивает нового начальника, и поправить дело.

— Разные меню, — пояснил Елисеев и скрипнул зубами.

Повар с облегчением вздохнул.

— Бывший буровой мастер был не против, — объяснил он. — Ситуация ведь какая: хороших продуктов в любом случае на всю бригаду не хватит, поэтому приходится чем-то жертвовать…

— Вот тобой и пожертвуем, — совершенно успокоившись, произнес Елисеев. — Прямо сейчас.

Он схватил повара за ухо, морщась от отвращения, и выволок из пищеблока. Василий Болото с нескрываемым наслаждением наблюдал за этой сценой. Следует отдать Василию должное — особенного злорадства он не испытывал. К физической боли Болото относился равнодушно, потому что — в этом он Маше не соврал — он действительно занимался боксом. Есть много вещей, гораздо более значительных, нежели физическая боль. Например, вот такие забавные сценки. Они и сами по себе занятные, а если еще учесть, что речь идет о некоем возмездии, о восстановлении справедливости… Настоящий праздник для ценителя изящных искусств.