Заметки на ходу - Федор Московцев

Вечеринка, которую с полным правом можно было бы назвать “Bullshit & Party”, закончилась в час ночи. Резиденты Евросиба стали разъезжаться раньше – многим нужно было успеть до разведения мостов на другой берег. У Андрея с Артуром открылось второе дыхание, и после недолгих совещаний решено было поехать в Магриб.

Артур выглядел как паук с Марса, травмированный при приземлении, он долго вспоминал, где оставил свою машину, Олеся тоже не помнила, пришлось искать шестерку по всем переулкам, в итоге её обнаружили на Полтавской улице почти у Старо-Невского проспекта.

– Приятно садиться в демократический автомобиль, – Андрей, устроившись на переднем сиденье, одобрительно похлопал по торпеде.

Артур долго искал ключи, поняв, что до утра, пока не протрезвеет, не найти, привлёк к процессу поисков Олесю. Она вежливо попросила Андрея освободить место. Они поменялись, и Олеся, пошарив Артура по карманам, нашла ключи, вставила в замок зажигания, завела машину, положила руки Артура на руль, и скомандовала: «Трогай!». Дальше он повёл самостоятельно, ей пришлось временами подсказывать, чтобы он перестроился в другой ряд, включил поворотник или переключил передачу. Но даже по прямой (до Магриба было несколько кварталов по Невскому проспекту) добрались не без приключений. Артур сказал, что ерунда, в случае чего, можно бросить это ведро и уехать на такси. Но пассажирам стало страшно – в случае аварии, возможно, не все смогут выбраться из этого ведра, чтобы пересесть в такси.

В Магрибе им пришлось заплатить за вход – это только Владимиру Быстрову с его хитрой наглой физиономией всегда удается пройти бесплатно, а на сэкономленные на проходках в клубы и кинотеатры деньги покупать квартиры и Мерседесы. От кассы компания двинулась в сторону танцпола (в этом заведении, имеющем Г-образную форму, в помещении, выходящем окнами на Невский проспект, находится кафе, в перпендикулярном аппендиксе – ночной клуб, по центру вход-выход, холл, раздевалка и касса). На входе в собственно клуб две девушки спорили с не желавшими их пускать охранниками. Девчата утверждали, что им по двадцать лет, суровые парни в черном требовали предъявить документы в доказательство того, что отроковицам есть хотя бы восемнадцать. В одной из них, обладательнице never end’s legs, одетой то ли в микроплатье, то ли в длинную рубашку, Андрей узнал Урсулу. Во всём её облике было что-то хрупкое и вызывающее. Всегда, когда он видел её, испытывал упоительное чувство новизны. Она выглядела порочно-невинно… и точно на свой возраст – на шестнадцать, ни больше, ни меньше.

– Это моя сестра – ей двадцать лет! – объявил он, разглядывая ремешки на её лабутинах, обхватывавшие тонкие щиколотки.

На лице охранника промелькнуло сомнение, но всё же он позволил девушкам пройти в клуб. Андрей неотрывно смотрел на Урсулу. Из-под белокурых кудрей, спускавшихся ей на лоб, её глаза улыбались неуловимой и очаровательной улыбкой. Идя рядом с ней, он чувствовал свежий цветочный аромат её духов. Они с подругой не слишком беспокоились о правилах приличия и для похода в ночной клуб выбрали довольно провокационные наряды; правда фигурки у них были безупречные. Всё же, две малолетки инди-кидс явно не вписывались в местный зверинец, состоявший из проституток, высматривавших иностранцев; вышагивавших как похотливые павлины иностранцев, высматривавших проституток; подвыпивших пум и богатых пердунов сильно за сорок; горцев двух типов – зверообразных и шейхообразных, которые типа не общались друг с другом, но зыркали на одних и тех же баб; девушек легкого поведения с трудной судьбой, мечтавших, чтобы им кроме платы за интимные услуги заплатили бы еще и за такси до родного КолпиноТихвинаШушар и прочего Тосно; в общем, Урсула и её подруги выглядели чужеродно в этом вертепе, где водка лилась рекой, кокаиновая пыль плясала в лучах стробоскопа, – словом, разворачивалась нешуточная алкоголическая баталия полов.

Воздух разрывали зубодробительные треки с гиперскоростным битом, девичьими воплями и нойзом, который могут издавать только сошедшие с ума компьютеры. Официантка организовала свободный столик и приняла заказ. Развалившись на диване, Артур, ничуть не удивившийся присоединившимся девушкам, в первую очередь разоблачил буржуйскую сущность Владимира Быстрова, который жмется за каждую копейку и не умеет широко гулять; – впрочем говорил Артур беззлобно, даже на пьяную голову не забывая, что на этой особенности неформального лидера Экссона держится благополучие всей компании.

Посетителей клуба накрывал бушевавший электронный ураган с акцентами аутентичного африканского ритма, на который импульсивно реагировали все конечности разом. Олесе не сиделось, она потащила Артура на танцпол, подруга Урсулы подорвалась вслед за ними. Сама же Урсула потягивала какой-то энергетический напиток, адское пойло для школьников, лучилась и искрилась в предвкушении комплиментов. Оставшись вдвоём, они с Андреем обменялись долгим взглядом.

Эта встреча была случайностью, но то, что будет дальше – это уже неизбежность. Её неприкрытый доверчивый интерес, его раздевающие взгляды, всё это подготавливало почву для сегодняшнего свидания. Андрей нравился Урсуле внешне, его голос, мягкая и элегантная манера двигаться, и его образ казался ей невероятно сексуальным, сотканным из множества эмоциональных нюансов, каждый из которых восторженная школьница смогла распознать и оценить. Его энергетика вступила в чудовищной силы резонанс с пульсом девочки, в которой, отягощенной неведением и метаниями молодости, было что-то по-детски наивное и по-взрослому зрелое, а также все те ослепительные искры, которые можно высечь из этого сочетания.

«Где удовольствия – там и я. Если ты чего-то не познал, значит в чем-то себя обокрал», – решил для себя Андрей, отдавшись очарованию этой встречи. Приблизившись к ней вплотную, он вдохнул, коснувшись носом её виска, её запах:

– Дай тебя понюхаю!

Отстранившись, оценивающе кивнул:

– Вкусно пахнешь.

– Это J.Lo! – Урсуле пришлось почти кричать из-за громкой музыки.

– Тебе нравится как она поёт?

Она мотнула головой, он спросил, почему. Приблизившись к нему, она сказала ему на ухо:

– Я слушаю Мэрилин Мэнсон, Флоренс, много чего ещё, а-а-а… Некоторых я не слушаю, но снимаю манеру движения, поведения… как это сказать… spirit… ongoings. Например, глядя на Леди Гагу, я поняла, что отличаться от других нормально, Кеша…

Электронная долбёжка поутихла, появилась возможность говорить, не перекрикивая музыку. Андрей спросил:

– Ну а J.Lo, чему она тебя научила?

– J.Lo… а-а-а… я не знаю, она такая влюбчивая, чувственная, женственная, она прописала в брачном контракте, что её муж обязан заниматься с ней любовью не реже трёх раз в неделю, мне бы хотелось, а-а-а…

Она запнулась, и Андрей, приобняв её, сказал:

– У тебя получится.

И взял её руку в свою:

– Давно хочу спросить: почему ты всё время заклеиваешь пальцы пластырем?

– Фиг знает. Не то чтобы у меня что-то болело. Просто пластыри нравятся.